В эпоху завоевания Крыма Россией, в конце XVIII века, полуостров представлял собой, по описанию просвещенных современников (академика Палласа и других), цветущий сад...
Его население насчитывало свыше 600.000 человек прилежных и трудолюбивых земледельцев и ремесленников. До сих пор любопытствующий путешественник встречает на каждом шагу в ныне опустевших и безлюдных селах следы былой жизни: заброшенные источники, оросительные каналы, одичавшие фруктовые сады.
Массовая эмиграция татар из Крыма в родственную им Турцию не прекращалась на всем протяжении XIX века, но все же к началу "социалистического строительства" в Крыму оставалось свыше полутораста тысяч татарского населения. М. Волошин, не только поэт, но краевед и этнограф, сам уроженец и постоянный житель Крыма, в одном из своих очерков с грустью сравнивал Крым в эпоху русского владычества с рыбой, выброшенной на песок и задыхающейся в чужой стихии.
Царская власть, по его выражению, настроила в Крыму дворцы, похожие па станционные вокзалы, и рестораны, похожие на дворцы, и превратила жемчужину Черного моря во всероссийскую плевательницу, куда посылала умирать чахоточных писателей...
Что дала советская власть Крыму и крымским татарам? Первый глава правительства "автономной Крымской республики", Вели Ибраимов, был расстрелян уже в 1925 году **. Такая же участь постигла его преемника, председателя Крымцика Кубаева, открыто выступившего на сессии Крымцика в Ялте в 1931 году, против безжалостной колонизаторской политики Москвы, вывозившей из Крыма все его природные богатства и не дававшей его голодающему населению хлеба взамен. Вслед за Кубаевым погиб и Самединов, предсовнарком Крыма, крестьянин-татарин, не вынесший страданий своего народа и пошедший на невыполнение московских директив.
В страшный год голода, в 1921 году, не было ни одной татарской семьи, в которой кто-либо не умер от голода. В еще более страшные голодные 1931-1933 годы, когда трупы валялись на улицах деревень и городов, в крымских портах беспрерывно грузились золотой отборной пшеницей иностранные пароходы, неперебродившее молодое вино перекачивалось по трубам в трюмы наливных судов. Обуреваемые лихорадкой, заготовщики спиливали рота с живых коров и срезали лошадиные хвосты и гривы.
И рога и щетина превращались в валюту на закупку заграничного промышленного оборудования СССР.
В полном собрании сочинений "величайшего ученого нашей эпохи" имеется статья "Головокружение от успехов", написанная, по-видимому, под свежим впечатлением ужасов, творившихся в годы раскулачивания и сплошной коллективизации. В крымских деревнях, не вступивших поголовно в колхозы, власти засыпали песком колодцы и запрещали врачам принимать рожениц в больницы и лечить больных. По дорогам тянулись вереницы мажар (дроги) с наваленными доверху, еще живыми, барашками с перебитыми ногами, чтобы не разбежались. Дорезать на месте не успели, везли на бойни.
Крымский татарин - первоклассный садовод и труженик: на своих крошечных, иногда величиной с большой ковер, участках каменистой земли, он ухитряется выращивать высокоценные земледельческие продукты. Если к этому добавить еще курортно-дачный промысел, то татарский крестьянин в каком-нибудь Кореизе или Алуште, мог жить припеваючи. Естественно, для советских властей этот труженик являлся капиталистом, подлежащим раскулачиванию и ликвидации "как класс".
Ликвидировали целыми деревнями. За колючую проволоку в пересыльные лагеря сгоняли тысячи семей. Люди, выросшие в мягком и южном климате, никуда и никогда не уходившие с родных гор и морского побережья, переселялись в тайгу и тундру, и начинали вымирать уже на первых этапах. Это было не проведение каких-то массовых мероприятий, это было физическое уничтожение целого народа, жестокое, беспощадное и бессмысленное.