Позитива действительно было много, как бы это кому-то ни хотелось оспорить. Потеряли мы с развалом страны больше, чем приобрели. Потеряли бесплатное образование и здравоохранение, бесплатное жильё и дешевый отдых, доступные развлечения на любой вкус и качественные продукты, развитый спорт, качественный кинематограф, передовую науку, квалифицированных рабочих. На каком калькуляторе посчитать эти потери? Но самое главное то, что не поддается никаким расчетам, осталось в наших душах – мы потеряли ощущение справедливости и уверенности в завтрашнем дне.
Общество, лишенное нравственных устоев, взялось (по какому праву?) судить, мазать черной краской своё прошлое. Может быть, наша независимая страна за два десятилетия дала хоть какой-то повод для гордости за неё? "Європейська спільнота", наши соседи со всех сторон, грозят нам пальцем, тычут носом, как нашкодивших котят, а мы стоим с протянутой рукой перед приоткрытой дверью в ЕС. Зато мы воплотили в жизнь главный принцип демократии по Оруэллу: «Все люди равны перед законом, но некоторые равнее других».
Примитивизация общества идёт полным ходом. Легко управлять государством, основанным на бедности и невежестве. Высшее образование обесценено, за деньги можно купить аттестат, диплом, ученую степень. Болонская система, ЕГЭ, тестирование не дают ни толковых студентов, ни качественного образования, а молодёжь превращается в послушное, орущее большинство.
А что же дала свобода слова гражданам независимой Украины? Эта свобода продуктивно воздействует на мировоззрение обывателей. При этом она практически не влияет на изменение государственной политики. Власть напоминает человека, который сдуру ответив на нежелательный звонок, кричит в трубку: «Вас не слышно! Перезвоните!»
То ли дело, если журналиста центральной газеты в далёкие семидесятые -восьмидесятые годы «письмо позвало в дорогу». Ответ властей был мгновенным, публичным и адекватным. Существовала обратная связь. Сегодняшнего же свободолюбивого журналиста, свободного от всех законов, канонов и нравственных обязательств, в дорогу может позвать только заказ, сенсация или жареный факт. По пальцам можно пересчитать достойные издания. О телевидении, которое варит, жарит, поёт, танцует, смешит и шустрит, можно сказать одним словом, которому трудно подобрать печатный синоним.
Свобода совести обернулась расколом церкви, засильем сект, религиозной нетерпимостью. А свобода собраний, митингов, шествий вообще превратилась в бизнес, в профессию с «левыми» заработками.
С правами получилось ещё хуже, чем со свободами. Права обучать детей на родном языке не имеет добрая половина общества; права на труд лишены миллионов пять трудоспособного населения; о праве на спокойную старость не хочется даже говорить.
Что поделаешь, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Не хочется просто, чтобы извратили память о стране, в которой нам довелось жить.
