Первая официальная кампания по украинизации Украины началась сразу после революции. Чехардой пронесшиеся “банановые” режимы (Рада, гетманщина, Директория и т.д.) не имели много времени для широкомасштабного наступления по этому фронту и поэтому ограничились в основном принятием деклараций, закрытием русских газет да комедийной сменой вывесок на магазинах и учреждениях городов. К тому же слабость всех этих “правительств” обусловила и их узкую ограниченность центральными и западными областями. В наш же регион первая украинизация пришла ненадолго. на немецких штыках, и поэтому не имела даже таких куцых масштабов. Правда, кое-что успели сделать на востоке Украины. Так, белоэмигрант Г. Игренев вспоминал, что в Екатеринославе (Днепропетровске) “из учреждений были изгнаны все служащие, не владеющие “украинской мовой”. Но как бы то ни было. первая попытка украинизации была робкой в слишком уж поспешной.
Глобальная украинизация началась уже при советском строе, в середине двадцатых годов и длилась фактически до войны. Это уже был совсем иной размах, потому что в осуществлении этой кампании были задействованы практически все возможные структуры власти, от законодательных до карательных. Для реализации намеченных планов были созданы “тройки по украинизации” (по типу революционных “троек”). Исследователь Ю. Носко только в Артемовске (1) насчитал 54 различных комиссии по украинизации. Тут уже не только переводились на другой язык документация, вывески, газеты, но даже разговаривать в учреждениях запрещали на русском языке. И просто увольнениями уже не ограничивались. Для примера - только одно из массы постановлений по этому поводу: в июле 1930 года президиум Сталинского окрисполкома принял решение “привлекать к уголовной ответственности руководителей организаций, формально относящихся к украинизации, не нашедших способов украинизировать подчиненных, нарушающих действующее законодательство в деле украинизации”, при этом прокуратуре поручалось проводить показательные суды над “преступниками”.
В своём рвении украиизаторы дошли до того. что в 1932 году в одном из самых интернациональных городов Донбасса Мариуполе не осталось ни одного русского класса.