Крикнув "майна" Танатосу, в те края,
где вовек не услышишь "виры",
с громкой песней спускался Орфей, но я
как-нибудь обойдусь без лиры.
Стерву, дикую кошку в тебе любя,
в сантименты и плач не веря,
я, мужчина, я, воин, возьму тебя,
как берут на охоте зверя.
Рано утром, когда, как на гроб - венки,
на деревья ложится иней,
сквозь кордоны и дьявольские полки
прорублюсь, уведу - рабыней.
Потому что мой щит - хоть и мят в веках -
спаян сталью мужского нрава,
потому что мой меч не дрожит в руках
и дает мне на это право.
Я - рубака, у сердца - зигзаг рубца.
И побед не вместить в бумагу.
Но прикажешь - приду и, покорней пса,
у ступней твоих смирно лягу.
Мало? - чёрные шоры прижми к глазам,
потный лоб мой упри о плаху, -
и, чтоб было удобней рубить, я сам
с плеч сутулых спущу рубаху.
( кстати отношения так и не начались, слишком много ручки целовал)
