DCM моделирование подтвердило, что нет единой модели пандемии, поскольку нет никакой единой пандемии, как единого, монолитного события. Пандемия — это связанная серия локальных эпидемий, каждая из которых имеет свою собственную историю. Эти уникальные истории формируются в результате применения различных мер и политик сдерживания в конкретное время при специфических демографических, географических, климатических культурных и транспортных условиях. В результате этого:
— серии данных, сгенерированные уникальными историями локальных эпидемий практически несопоставимы;
— сопоставление же усредненных эпидемиологических показателей (числа и темпов роста числа инфицированных, числа смертей и т.д), рассчитываемых на основе данных о протекании локальных эпидемий, — бессмысленное и непродуктивное занятие, которым, тем не менее, сейчас непрерывно занимается весь мир.
Локальные данные имеют смысл лишь для прогнозирования и проектирования будущих траекторий локальных эпидемий с учетом локальных политик и локальных условий. Но эти данные не имею никакой ценности для прогнозирования числа погибших в другом регионе с другой демографией, другими условиями и другой политикой сдерживания. Только обратившись к базовым вариациям различных серий данных, и принимая в расчет все параметры, отражающие местные условия — возможна экстраполяция данных из Италии, например, в Великобританию. Что, собственно, и сделала команда Фристона.
Моделирование подтвердило эффективность социального дистанцирования в качестве меры, сдерживающей распространение коронавируса. Ослабление социального дистанцирования в ходе выхода из 1й волны, делает отскок инфекций в течение нескольких недель маловероятным. Появление более поздней 2й волны зависит почти исключительно от скорости, с которой мы теряем иммунитет, унаследованный от первой волны. При этом применение эффективной политики выявления и отслеживания способно отодвинуть 2ю волну на временном горизонте до 18 месяцев.
Сравнение хода пандемии в Великобритании и Германии показало, что сравнительно низкий уровень смертности в последней (103 на миллион против 567), скорее всего, связан не с качеством работы системы здравоохранения и тестирования, а с тем фактом, что средний немец имеет меньше шансов заразиться и умереть, чем средний британец. Наиболее вероятным объяснением этого отличия представляется то, что в Германии больше иммунологической «темной материи» — людей, которые невосприимчивы к инфекции (более изолированы, имеют какое-то естественное сопротивление, генетическая восприимчивость, эволюция самого вируса и т.д.) Это похоже на темную материю во вселенной: она не видна, но, тем не менее, должна существовать, чтобы мир был таков, какой он есть.
