Статус: Офлайн
Реєстрація: 08.01.2009
Повідом.: 55828
Адреса: Харків
Реєстрація: 08.01.2009
Повідом.: 55828
Адреса: Харків
Китайцы говорят, что возможно вирус не от них..
но вспомните закрытый центр именно в Ухане, где изучали именно атипичную пневмонию. Мало ли . хоть какая то вероятность, но может быть и от непростительной утечки или халатности.
Вот к примеру подобные ситуации
но вспомните закрытый центр именно в Ухане, где изучали именно атипичную пневмонию. Мало ли . хоть какая то вероятность, но может быть и от непростительной утечки или халатности.
Вот к примеру подобные ситуации
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
— Трагедией для всех стала смерть 46-летней опытной старшей лаборантки Антонины Пресняковой...
— Она проработала в нашем институте много лет. Была нашей телезвездой. Когда в институт приезжали зарубежные или отечественные тележурналисты, именно она в специальном костюме производила определенные манипуляции с животными в виварии или в «крокодиле», чтобы гости могли понять специфику нашей работы. Я запомнил, как однажды кто-то из корреспондентов ее спросил: «Вы не боитесь, ведь смерть, опасные вирусы всегда рядом?» Антонина, не раздумывая, ответила: «Не надо бояться, надо работать».
Мы с ней и ее командой неоднократно пересекались по работе. Я по-доброму завидовал их слаженности и умению. И подумывал, как бы мне переманить их в мою лабораторию. Когда их лаборатория распалась, они начали работать под моим началом. В целом у нас собралась очень квалифицированная команда, но Тоня, пожалуй, была самой умелой из всех. В тот роковой день, 5 мая 2004 года, по этой причине именно ее попросили помочь отобрать кровь из сердца у морской свинки. Она взяла шприц, которым уже пробовали совершить эту манипуляцию, но, поняв, что игла затромбирована (в ней свернулась кровь, и она стала непроходимой), положила его в емкость с дезраствором — хлорамином. Взяла новый шприц, забрала кровь и отдала ее в работу. А сама начала приводить в порядок рабочее место. Убрала животных, замочила в хлорамине шприц, которым работала. И, чуть помешкав, решила закрыть защитным колпачком затромбированный шприц. Достала его из дезраствора и, вдевая иглу, промахнулась, уколола руку. Ее поместили в изолятор.
— Шприц, которым укололась Антонина, побывал ведь в хлорамине. Беды не ждали?
— Мы вообще не ожидали, что она заболеет. В первые дни меня к ней пускали. Инкубационный период составил 7 дней. На седьмой день утром температура была 37.2, у Антонины появилось першение в горле. А первым характерным признаком лихорадки Эбола как раз и является затруднение при глотании. Потом мне позвонили и сказали, что у нее поднялась температура до 39 градусов, Тоню перевели в бокс интенсивной терапии, и началась борьба за жизнь.
Я привел на территорию института, к стационару, детей Антонины, сына и дочь. Мы подошли к окну так, чтобы она могла их видеть. Она еще двигалась, выглядела неплохо. Там на окнах была наклеена специальная пленка. Тоня видела нас, а мы ее — плохо.
Все очень надеялись на плазмаферез. Но он не помог. Не помогло и введение иммуноглобулина. Для спасения Антонины были предприняты титанические усилия. Наши медики даже связывались с врачом в Африке, через которого прошли сотни больных вирусом Эбола. По его рекомендации применили все возможные средства. Но силы ее таяли. Это очень мучительная, страшная болезнь, с множественными наружными и внутренними кровоизлияниями.
На 7-й день Антонине стало легче, врачам казалось, что произошел перелом, все воспряли духом. Я не разделял их эйфории. Через мои руки прошло много инфицированных приматов, я опасался как раз этого момента. Потому что знал, что облегчение часто наступает перед очередным осложнением. И это может означать, что конец уже близок. И действительно, 19 мая в 5 утра мне позвонил руководитель «Вектора» Лев Сандахчиев и сказал, что Антонина умерла. И попросил сообщить об этом ее близким. Пожалуй, это был самый тяжелый момент в моей жизни. Тоня умерла в тот день, когда ее сыну исполнилось 18 лет.

