Это, что касается Украины. Что касается России, начнем с малого. россия, на мой взгляд, после всей этой истории в сплошных минусах. Начнем с малого – что путин не получил того, чего хотел. А хотел он двух вещей: как максимум он хотел всей Украины, чтобы Украина сдалась; как минимум он хотел Новороссию, то есть 6 областей, которые как показывают сейчас опросы общественного мнения, никак не могут служить топливом для этого пожара; и коридора для Приднестровья, ну, как совсем уже абсолютный минимум – коридора до Крыма. Кремль не получил ни того, ни другого, ни третьего, ни даже коридора для Крыма. Я рассказывала, что даже Мариуполь в самый последний момент выскочил из этого капкана.
Дальше возникают две гигантские гири, которые получила россия. Одна называется Крым, другая называется ********.
О Крыме и о коридоре. Для Кремля чрезвычайно был важен коридор в Крым в рамках той логики, в которой живет Кремль. На самом деле в рамках современно логики в современном мире такие коридоры не очень важны, и, собственно, это одно из достоинств современно мира. У современного мира много недостатков, и у открытого общества много недостатков. Но это одно из несомненных достоинств.
Я как-то говорила, но здесь повторю, что меня как-то поразило. Я была в Пуэрто-Рико, и соответственно, я стояла там в крепости, которая господствовала в течение нескольких столетий практически над Карибским морем, потому что торговые ветра были устроены так, что корабли, идущие из Карибское море и из Карибского моря должны были проходить мимо этого мыса – это единственное место, где можно пристать. Тот, кто контролировал этот мыс, контролировал и море, соответственно, из-за этого Испания была такая жирная. Соответственно, из-за этого была испано-американская война. Еще в Первую мировую войну там, в этой крепости стоял гигантский гарнизон. Еще во Вторую мировую войну там стояли какие-то зенитки и были круги в старых вековых стенах фортификаций, стальные врезаны круги, по которым перемещались зенитки. А в 60-х годах, когда появились баллистические ракеты и мир стал другой – это отдали под музей. Под музей. Это была точка, за которую резались люди в течение нескольких столетий. Вдруг она перестала что-то значить вообще, с точки зрения стратегии.
Вот с этими самыми коридорами сухопутными, морскими – то же самое. Если вы живете в нормальных отношениях со своими соседями, например, с Украиной – неважно, кому принадлежит этот коридор. Все равно она поставляет вам туда воду и так далее. Если вы живете в таких отношениях, в которых мы сейчас – то, естественно, коридор крайне важен. Коридора нет – что это означает? Ну, во-первых, Крым уже – 2 миллиона человек – не все из них живут туризмом. Многие из них живут сельских хозяйством. Сельское хозяйство накрылось – орошать его будет нечем. Понятно, что украинцы перережут канал и правильно с их точки зрения, дадут правильную «обратку». Рано или поздно они это сделают. Когда этого канала не было, в Крыму жило несколько сотен тысяч человек в конце 40-х годов, то есть там была просто другая плотность населения и другая структура занятости, потому что в степном Крыму никогда не выращивался, условно говоря, рис – другой был климат.
То же самое касается крымских портов. Там замечательные порты, но все эти порты будут работать только на Крым, который превращается с геополитической точки зрения в остров, потому что ничто, что везет свой груз дальше в Россию или Украину, или куда-либо, не будет разгружаться в этом порту. Соответственно, портовые рабочие тоже накрылись, как место занятости. Я, конечно, думаю, что мы построим Керченский мост, но у меня сейчас есть сомнения даже в этом, потому что очень большие проблемы с деньгами, судя по всему, у России наступают – я об этом буду позднее говорить.
А самое главное, та структура власти, которая существует именно в Крыму, этому не способствует, потому что все-таки премьером Крыма является человек, у которого была кличка Гоблин – это сказывается. Я этого долго не говорила, я внимательно смотрела, что происходит в Крыму. Мы видим, там происходит сильное притеснение, мягко говоря, крымских татар. Дело сейчас даже не в правах человека – дело в экономике. Что это означает с точки зрения экономики? Это означает, что люди, которые хозяйствуют в Крыму, ничего не умеют другого, кроме как стучать дубинкой, угрожать и так далее. И это, как Южная Осетия. Вот в Южную Осетию мы после войны сколько дали Кокойты? Официально – миллиард. И ничего – это миллиард куда-то растворился.
Если у вас есть определенный тип хозяйствующего субъекта, - а премьер по кличке Гоблин ничем от Кокойты не отличается, в общем – то у вас эти деньги растворяются, они просто не работают, они исчезают. И ходили слухи, что на Крым назначат каких-то компетентных людей – вот Козака ходили слухи, что назначат. Козак, очевидно, отмотался – ему не хочется быть в списках.
В результате санкций Крым оказался под теми хозяйствующими субъектами, под которыми он оказался, и это будет очень плохо, потому что единственным, кто в таких условиях окажется крымским туристом – это или бюджетник, который отдыхает на те деньги, которые все равно заплатило предприятие или, так скажем, сильно люмпенизированный человек, который готов провести пять дней отпуска в бензиновом чаду в очереди на переправу туда и те же самые пять дней еще в бензиновом чаду – обратно. Понятно, что таких в людей в России много. Мы видели гигантские очереди в этом году. Но проблема в том, что статистически это особый контингент людей, которые так ценят свое время. Они его ценят в ноль. Если он ценит в ноль, то оно обычно и стоит ноль. И эти люди много денег не потратят. Это знаете, как в Абхазии мне один знакомый владелец ресторана говорит: «Ну, кто же к нам едет – к нам едут люди, которые заказывают один шарик мороженого на двоих. Вот люди, которые заказывают один шарик мороженого на двоих поедут в Крым, бюджетники поедут в Крым и, конечно, немногочисленное число людей, которые просто привыкли отдыхать в Крыму – вот у них там может быть дачка и так далее. И это очень серьезная проблема.
И, кстати, молчала долго об этой проблеме, потому что не факт, чтоб она бы образовалась, потому что было ощущение, что любую проблему можно залить в России деньгами. Теперь, как я уже сказала, видно, что денег нет. Если «Роснефть» требует полтора триллиона из Фонда национального благосостояния, если распотрошен Пенсионный фонд, если налог на землю уже повышают в два раза, то я даже не на сто процентов уверена, что мы найдем денег на Керченский мост, хотя, учитывая, что его будет строить Ротенберг, конечно, найдем.
Когда Кремль брал Крым, то он брал его из расчета, что там будет устроен советский рай. Вот там советский рай не получится – там получится гибрид между Сицилией и Южной Осетией. Там не будет никакой экономики, поскольку там будет очень сложно назвать то, что происходит в Крыму, словом «курорт», если под «курортом» иметь в виду мировые стандарты.
Вторая проблема еще большая: ДНР и ЛНР - это чисто Южная Осетия. Там уже никакого курорта никогда не намечалось. Как я уже сказала, там 2 миллиона человек. И вот вам простой вопрос: Как их кормить? Понятно, что их кормить Украина не будет; понятно, что единственной кормежкой там будет раздача денег, на которые они будут бороться против украинских ******ов – это будет единственная работа, это будет единственная форма жизни. Никакого бизнеса там быть не может, потому что единственный эффективным капиталом там будет насилие.
Я уже как-то говорила, что есть страны, в которых капиталом являются деньги и страны, в которых капиталом является насилие. Вот в Америке капиталом являются деньги. Если у тебя есть деньги, ты вкладываешь их в производство, ты вкладываешь их во что-то – ты становишься более уважаемым человеком. В Афганистане, если у тебя деньги есть, а ****** нет – у тебя эти деньги просто отнимут. В Афганистане ты должен быть вождем банды, тогда ты становишься все более уважаемым человеком, тогда про тебя будут говорить: «О! Он похищает людей, он убивает людей – он уважаемый человек. К нему надо пойти работать в банду». И вот, в принципе, мир делится на те страны, в которых капиталом является насилие и на те страны, в которых капиталом является что-то другое.
Безусловно, тот ХАМАС, который образуется на территории части Луганской и Донецкой области, там капиталом будет являться насилие. Кормить их - надо будет нам. Как я уже сказала, Южной Осетии мы официально дали миллиард. Я не знаю, сколько мы неофициально дали в первые несколько лет – на 15 тысяч человек. Этот миллиард растворился без следа. Вопрос: Если просто 2 миллиона в той же пропорции – надо давать 100 миллиардов? 100 миллиардов долларов – это большие деньги. Откуда мы их возьмем? У нас сейчас нет таких денег. Кстати, обратите внимание, что до сих пор гражданам Донецкой и Луганской республики не дали гражданство, как гражданам Южной Осетии. Почему они сейчас беспокоятся, почему они сейчас в такой ажитации, почему продолжаются перестрелки, почему продолжаются их перестрелки, почему они вдруг нашли эти трупы беременных женщин, которые оказались трупами длинноволосых мужчин и так далее? Потому что они пытаются привлечь к себе внимание, прежде всего, России, напомнить, что «слушайте, ребята, вы тут нам должны, мы же как-то вот…».
Что там будет происходить, конечно, очень страшно подумать, потому что, еще раз повторяю, как бы то ни было, это были регионы с более-менее нормальным уровнем жизни. То есть там будет сплошной сектор Газа. Почему в сектора Газа никогда нельзя было наладить промышленного производства? Там же еще в 50-х годах, как только появились лагеря беженцев, огромное количество людей приходило в лагеря палестинских беженцев со словами: «Хо! Так у вас тут дешевая рабочая сила. Давайте мы построим какой-нибудь завод?» Там же всегда происходило по одной схеме. Приходят люди, собирающиеся строить заводик – к этим людям приходит вооруженный араб и говорит: «Вам надо взять на работу Мусу, вот вам надо взять на работу Ахмеда». А дальше два варианта: либо берут на работу Мусу и Ахмеда и Муса и Ахмед уворовывают все, либо Мусу и Ахмеда не берут на работу – тогда завод взрывается. Вот примерно это будет происходить в Донецке и Луганске.
Еще раз повторяю: с точки зрения затрат и Крым и ******** оказываются очень затратными проектами, которые мы в другой ситуации могли бы вынести, но ведь у нас в России, извините, финансовый кризис уже. Причем у нас финансовый кризис, который развивается в два этапа. Первое, что мы видим, это огромные долги государственных компаний или компаний, достаточно близких к Кремлю. При отказе в западном финансировании, плюс еще моральная необходимость компенсировать людям, близким к путину потери, понесенные в свете западных санкций. Я уже говорила, что в этих условиях «бычий цепень» начинает жрать сам себя. Уже распечатали Пенсионный фонд, уже распечатали Фонд национального благосостояния. «Новатэк» просит 100 миллиардов рублей, «Роснефть» полтора миллиона. Правда в Госдуму внесен закон, который позволяет господину Ротенбергу и прочим другим друзьям путина, попавшим под санкции, получить компенсацию за аресты из зарубежных дворцов из российского бюджета.
Далее просто смотрите, какие идут налоги. 3-процентный налог на землю планируют. Было раньше 1,5% от кадастровой стоимости. Закон о деофшоризации. Ну, правда, он готовился еще раньше. Вот свежая новость о том, что производителей программного обеспечения обложат 10-процентным налогом, который пойдет на государственную поддержку отечественного программирование. Ну, это понято – это перераспределение денег от тех, кто умеет работать и писать программы, к тем, кто умеет лизать государственную ******у. У нас господин Ашманов бегает уже много лет с идеей создания отечественного поисковика. Напомню, что господин Ашманов – это тот человек, который создавал «Рамблер». Рамблер проиграл, как поисковик Яндексу. Вот с этого момента господин Ашманов и бегает насчет государственного поисковика. А деньги, условно говоря, отберут у Яндекса, а дадут Ашманову.
Отбирают компанию у Евтушенкова, как я уже сказала. Раньше платили – теперь отбирают. Очень интересные вещи происходят на таможне. Импорт у нас уменьшился, продажи в торговых центрах упали на 30% уже. Продажи автомобилей упали на 30%, а для некоторых классов – на 50%. А таможенники сидят на таможне – им жрать-то хочется, Лексус-то хочется. И они начинают с удвоенной силой шарить по тем, кто что-то везет и свирепствовать, и, соответственно, товары становятся еще дороже, а, соответственно, поток импорта сокращается. Даже уже начинаются санкции к рядовым покупателям, потому что заметим, что у нас очень много, для того, чтобы решить какую-то конкретную техническую проблему, принимается законов, которые под соусом патриотизма наносят ущерб всей стране. Например, я убеждена, что закон насчет 20-процентной доли иностранцев в СМИ принимался с расчетом только на конкретно одно издание – газету «Ведомости», которая единственная остается реально независимой по сравнению с «Коммерсантом» и так далее. Но, чтобы задушить газету «Ведомости», приняли еще закон, под который попадет под раздачу еще куча народу и станет очень дорого.
То же самое с продуктовыми санкциями. Я, конечно, понимаю, что санкции продуктовые принимались не только затем, что дать преференции компании «Русское море», которая принадлежала господину Тимченко, когда он ее сразу в разгар санкций продал – не помню – кажется зятю. Но, тем не менее, норвежский лосось вписался в продуктовый санкции, кстати, вопреки логике. Уж, если делать продуктовые санкции против Запада, чтобы западным производителям было плохо, то, вообще, по геополитической логике Норвегию бы следовало от этого отделять – она не является прямым ****** ЕС, надо было дифференцировать. Но как раз норвежского лосося и вписали, и, соответственно, главный конкурент норвежцев - «Русское море» тут же поднял цены. То есть вот экономика «бычьего цепня». Есть господин Тимченко, который жалуется в интервью, что подлые империалисты даже отказываются обслуживать его личный самолет, так что бедолаге придется сейчас летать чартерами. И надо же как-то компенсировать. А компенсировать, за счет кого? За счет тех людей, которые раньше покупали лосося.
Я обращу ваше внимание на еще один замечательный закон – о том, что нельзя будет отныне звонить по мобиле за границу через дешевых интернет-операторов, а только через сотовые операторы в законе: МТС, «Билайн», «Мегафон». Понятно, это опять делается под соусом патриотизма и кажется, чего-то «они мешают проведению розыскных мероприятий». Обращу ваше внимание, что они стали эти дешевые интернет-операторы мешать проведению розыскных мероприятий в тот самый момент, когда, как я уже сказала «бычий цепень» начал жрать сам себя. Мы прекрасно знаем, сколько стоят международные звонки у этих крупных компаний. Где-нибудь США они давно бы попали под монопольное расследование о картельном сговоре и так далее, потому что их цены ни на что не похожи.
Вот еще новость: «Газпром» просит Федеральную службу по тарифам согласовать продажу газа с нового Киринского месторождения – это шельф Сахалина – в размере 4 тысячи рублей за одну тысячу кубов, причем это на скважине, то есть реальная цена потребителю будет где-т на уровне 7 тысяч рублей. А значит, ребята – ау? – сланцевый газ у Америки гораздо дешевле. Это вот про который Миллер говорит, что «этот пузырь сейчас лопнет». Причем заметьте, что уже сейчас средняя цена газа для потребителей внутри России практически 100 долларов за тысячу кубов. Это тоже наступление того, о чем я когда-то говорила. Это можно называть внутренней газовой колонизации России. Стратегия «Газпрома», стратегия Кремля – потому что мы говорили Кремль – подразумевали «Газпром, говорили «Газпром» - подразумевали Кремль – стратегия «Газпрома» раньше заключалась в том, что типа «заграница никуда от нас не денется, мы безумные бабки заработаем на Западе». То есть мы видим, что «Газпром» сократил уровень экспорта с 39% до 24%. Цены тоже сейчас падают. Страны ближнего зарубежья, которые когда-то зависели только от «Газпрома», то есть они не могли в другом месте взять газ, стремительно обзаводятся всякими этими терминалами сжиженного газа и так далее. А жить-то как-то надо «Газпрому»? Значит, единственным объектом, где можно безраздельно повышать цены и с кого-то можно чего-то выкручивать, является внутренний потребитель. Понятно, что это значит для экономики.
Или вот еще история, о которой я достаточно давно говорила – история с модернизацией вагонов. Постановление правительства, постановление Медведева, которое требует ремонт вагона приравнять к модернизации и, которое, как я говорила, когда-то пробивала компания господина Несиса, потому что она построила крупный вагоностроительный завод и хотела, чтобы новые вагоны покупали перевозчики. Понятно, что все это вроде бы мелочи. Ну, подумаешь, в Америке вагоны ездят по 60 лет, в Америке с ее ВВП, а у нас мы скажем, что вагон должен ездить 22 года, а после этого его ремонт является модернизацией – идите покупайте вагоны Несиса или вагоны «Уралвагонзавода».
Это мелкая история, но когда представишь себе, что это миллион вагонов, что это на рынке, где уже падают опережающими темпами по сравнению с ВВП перевозки, потому что уже кризис – они еще больше будут падать. Понятно, что история с вагонами, история с газом, история с интернет-операторами, история с налогом на землю, история даже с Евтушенковым – они сами по себе все маленькие истории, но, когда все эти истории накапливаются вместе, то мы видим, что это начинается коллапс экономики, потому что мы видим, что каждый человек, который имеет в России административный ресурс – даже неважно, это господин Ашманов, это МТС и «Билайн», я не знаю, конечно, у нас МТС принадлежит частично Евтушенкова – как она сейчас будет? – в «чистых» или «нечистных»; Несис или господин Тимченко, которому, насколько я понимаю, по другим причинам выгодна эта история с вагонами – каждый из них пытается этот стремительно уменьшающийся пирог отгрести себе так, чтобы оставить себе прежнюю долю. И от этого пирог уменьшается еще стремительнее.
И самое главное, другое, потому что это – о чем я говорю – это еще краткосрочные последствия, это мы их видим прямо сейчас. А самое долгосрочное последствие заключается в том, что цена на нефть падает. Хаос в мире растет, есть Исламский халифат и так далее, а цена на нефть впервые за это время падает, и падает она именно из-за принятых системных решений, и системных решений по поводу России. Она падает а) в первую очередь, потому что идут переговоры с Ираном, который начнет добывать больше нефти и начнет добывать больше газа и поставлять его в Европу, и б) оттого, что США добывают все больше сланцевой нефти и все больше открывают рынок нефти. И очень большая вероятность того, что в условиях депрессии мировой экономики цена на нефть упадет до 80 долларов. У нас бюджет не срастается при 93-х, и, как я уже сказала, это кончится одним – введение фиксированного курса валюты, как в Венесуэле или Туркмении. Кончится ли это недовольством народа? Я полагаю, что нет, точно так же, как в Венесуэле и Туркмении, но это кончится уничтожением среднего класса в России. Всего лучшего, до встречи через неделю!