'Можно сколько угодно обвинять Звягинцева в "чернухе", но он поймал главное. Смертельную тоску в глазах главной героини, разложение и тлен среди невероятно красивой природы и образ власти - светской и церковной - нависающий над страной. Тяжелый затылок над плечами чиновника, золото риз, водка-водка-водка из горла, из гранатов, из пластиковых стаканчиков... Стрельба по бутылкам, шашлычок, снова водочка... Вот проблеск чувства, но снова водочка и гремят бутылки в погребе от торопливых животных фрикций... И, вроде, есть дружба... Но она ни о чем. До первой похоти. И вроде есть любовь... Но она о потрахаться, чтобы вырваться любой ценой. Куда угодно - Москва, Мурманск, Хацапетовка - лишь бы подальше отсюда. И дети есть. Но они чужие, даже если свои. Но их отнимут, о них позаботится государство... И дом есть, но он не твой. Здесь ничего твоего нет. Здесь все принадлежит тем, кто в праве своем - твоим хозяевам. И государство есть, но какое ты имеешь к нему отношение. Ты его раб. Лексусы, мерсы, боробые воротники, царьки с женами, детками, прокурорские, менты, бандиты в полосатых адидасах... И духовность, больше смахивающая на "развод на доверии".
Тушки хека на полуавтоматической линии сортировки: обезглавленные, выпотрошенные, осклизлые...
Тяжелый ворота тюрьмы, скороговорка судьи, бьющие о черный камень ледяные волны и скелет кита - восхитительно белый изящный знак смерти среди высохшего плавника.
И в пене ворочается, блестя черные боком, живой Левиафан, равнодушный, огромный, беспощадный и древний, как тоска, которую не зальешь никакой водкой.'' (c)
и Москва слезам не верит и Солнце у нас утомленное, но вот предательством не пахнет
Если бы Михалков снял "Утомленные солнцем" при Сталине его можно было бы сравнить со Звягинцевым..а так..