...Лаггнежцы - обходительный и великодушный народ. Хотя они не лишены
некоторой гордости, свойственной всем восточным народам, тем не менее они
очень любезны с иностранцами, особенно с теми, кто пользуется расположением
двора. Я сделал много знакомств среди людей самого высшего общества и при
посредстве переводчика вел с ними не лишенные приятности беседы.
Однажды, когда я находился в избранном обществе, мне был задан вопрос:
видел ли я кого-нибудь из струльдбругов, или бессмертных? Я отвечал
отрицательно и попросил объяснить мне, что может означать это слово в
приложении к смертным существам. Мой собеседник сказал мне, что время от
времени, впрочем, очень редко, у кого-нибудь из лаггнежцев рождается ребенок
с круглым красным пятнышком на лбу, как раз над левой бровью; это служит
верным признаком, что такой ребенок никогда не умрет. Пятнышко, как он
описал его, имеет сначала величину серебряной монеты в три пенса, но с
течением времени разрастается и меняет свой цвет; в двадцать лет оно
делается зеленым и остается таким до двадцати пяти, затем цвет его переходит
в темно-синий; в сорок пять лет пятно становится черным, как уголь, и
увеличивается до размеров английского шиллинга, после чего не подвергается
дальнейшим изменениям. Дети с пятнышком рождаются, впрочем, так редко, что,
по мнению моего собеседника, во всем королевстве не наберется больше тысячи
ста струльдбругов обоего пола; до пятидесяти человек живет в столице, и
среди них есть девочка, родившаяся около трех лет тому назад. Рождение таких
детей не составляет принадлежности определенных семей, но является чистой
случайностью, так что даже дети струльдбругов смертны, как и все люди.
Признаюсь откровенно, этот рассказ привел меня в неописуемый восторг; и
так как мой собеседник понимал язык бальнибарби, на котором я очень хорошо
говорил, то я не мог сдержать свои чувства, выразив их, быть может, чересчур
пылко. В восхищении я воскликнул: "Счастливая нация, где каждый рождающийся
ребенок имеет шанс стать бессмертным! Счастливый народ, имеющий столько
живых примеров добродетелей предков и стольких наставников, способных
научить мудрости, добытой опытом всех прежних поколений! Но стократ
счастливы несравненные струльдбруги, самой природой изъятые от подчинения
общему бедствию человеческого рода, а потому обладающие умами, независимыми
и свободными от подавленности и угнетенности, причиняемыми постоянным
страхом смерти!" Я выразил удивление, что не встретил при дворе ни одного из
этих славных бессмертных; черное пятно на лбу - настолько бросающаяся в
глаза примета, что я не мог бы не обратить на нее внимания; между тем
невозможно допустить, чтобы его величество, рассудительнейший монарх, не
окружил себя столь мудрыми и опытными советниками. Разве что добродетель
этих почтенных мудрецов слишком сурова для испорченных и распущенных
придворных нравов; ведь мы часто познаем на опыте, с каким упрямством и
легкомыслием молодежь не хочет слушаться трезвых советов старших. Как бы то
ни было, если его величество соизволило предоставить мне свободный доступ к
его особе, я воспользуюсь первым удобным случаем и при помощи переводчика
подробно и свободно выскажу ему мое мнение по этому поводу. Однако, угодно
ли ему будет последовать моему совету или нет, сам я, во всяком случае, с
глубочайшей благодарностью приму неоднократно высказанное его величеством
милостивое предложение поселиться в его государстве и проведу всю свою жизнь
в беседах со струльдбругами, этими высшими существами, если только им угодно
будет допустить меня в свое общество.
Человек, к которому я обратился с этой речью, потому что (как я уже
заметил) он говорил на бальнибарбийском языке, взглянув на меня с той
улыбкой, какая обычно вызывается жалостью к простаку, сказал, что он рад
всякому предлогу удержать меня в стране и просит моего позволения перевести
всем присутствующим то, что мной было только что сказано. Закончив свой
перевод, он в течение некоторого времени разговаривал с ними на местном
языке, которого я совершенно не понимал; точно так же я не мог догадаться по
выражению их лиц, какое впечатление произвела на них моя речь. После
непродолжительного молчания мой собеседник сказал мне, что его и мои друзья
(так он счел удобным выразиться) восхищены моими тонкими замечаниями по
поводу великого счастья и преимуществ бессмертной жизни и что они очень
желали бы знать, какой образ жизни я избрал бы себе, если бы волей судьбы я
родился струльдбругом.
Я отвечал, что нетрудно быть красноречивым на столь богатую и
увлекательную тему, особенно мне, так часто тешившему себя мечтами о том,
как бы я устроил свою жизнь, если бы был королем, генералом или видным
сановником; что же касается бессмертия, то я нередко до мелочей обдумывал,
как бы я распорядился собой и проводил время, если бы обладал уверенностью,
что буду жить вечно.
Итак, если бы мне суждено было родиться на свет струльдбругом, то, едва
только научившись различать между жизнью и смертью и познав, таким образом,
мое счастье, я бы прежде всего решил всеми способами и средствами добыть
себе богатство. Преследуя эту цель при помощи бережливости и умеренности, я
с полным основанием мог бы рассчитывать лет через двести стать первым
богачом в королевстве. Далее, с самой ранней юности я предался бы изучению
наук и искусств и таким образом со временем затмил бы всех своей ученостью.
Наконец, я вел бы тщательную летопись всех выдающихся общественных событий и
беспристрастно зарисовывал бы характеры сменяющих друг друга монархов и
выдающихся государственных деятелей, сопровождая эти записи своими
размышлениями и наблюдениями. Я бы аккуратно заносил в эту летопись все
изменения в обычаях, в языке, в покрое одежды, в пище и в развлечениях.
Благодаря своим знаниям и наблюдениям я стал бы живым кладезем премудрости и
настоящим оракулом своего народа.
После шестидесяти лет я перестал бы мечтать о женитьбе, но был бы
гостеприимен, оставаясь по-прежнему бережливым. Я занялся бы формированием
умов подающих надежды юношей, убеждая их на основании моих воспоминаний,
опыта и наблюдений, подкрепленных бесчисленными примерами, сколь полезна
добродетель в общественной и личной жизни. Но самыми лучшими и постоянными
моими друзьями и собеседниками были бы мои собратья по бессмертию, между
которыми я бы избрал человек двенадцать, начиная от самых глубоких
стариков и кончая своими сверстниками. Если бы между ними оказались
нуждающиеся, я отвел бы им удобные жилища вокруг моего поместья и всегда
приглашал бы некоторых из них к своему столу, присоединяя к ним небольшое
число наиболее выдающихся смертных; с течением времени я привык бы
относиться равнодушно к смерти друзей и не без удовольствия смотрел бы на их
потомков, вроде того как мы любуемся ежегодной сменой гвоздик и тюльпанов в
нашем саду, нисколько не сокрушаясь о тех, что увяли в прошлое лето.
Мы, струльдбруги, будем обмениваться друг с другом собранными нами в
течение веков наблюдениями и воспоминаниями, отмечать все степени
проникновения в мир разврата и бороться с ним на каждом шагу нашими
предостережениями и наставлениями, каковые, в соединении с могущественным
влиянием нашего личного примера, может быть, предотвратят непрестанное
вырождение человечества, вызывавшее испокон веков столь справедливые
сокрушения.
Ко всему этому прибавьте удовольствие быть свидетелем различных
переворотов в державах и империях, удовольствие видеть перемены во всех
слоях общества от высших до низших; древние города в развалинах; безвестные
деревушки, ставшие резиденцией королей; знаменитые реки, высохшие в ручейки;
океан, обнажающий один берег и наводняющий другой; открытие многих
неизвестных еще стран; погружение в варварство культурнейших народов и
приобщение к культуре народов самых варварских. Я был бы, вероятно,
свидетелем многих великих открытий, например, непрерывного движения,
универсального лекарства и определения долготы.
Каких только чудесных открытий мы не сделали бы тогда в астрономии,
обладая возможностью самолично проверять правильность наших собственных
предсказаний, наблюдать появление и возвращение комет и все перемены в
движениях солнца, луны и звезд!
...