Афанасьев
на самом деле, есть много всего интересного, в фольклоре, в сказках Афанасьева
еще приведу пример вот такой книги, не настолько нудной, как Долгов
родной фольклор
из неё цитну для примера..
"В 1925 — 1926 годах фольклорист Е. Н. Елеонская записала в Можайском уезде Московской губернии со слов 65-летней женщины рассказ о том, как отмечалась здесь раньше свадьба. Это свидетельство почти 70 лет пролежало в архиве и было опубликовано только совсем недавно — без купюр и каких-либо изменений. Оно доносит до нас интересные подробности обряда, о которых обычно избегают говорить фольклористы. Когда молодые приезжают от венца в дом жениха, «вступают в свои права бабы, и начинается царство охального»
1. После совершения молодыми полового акта свахи, а затем и все гости осматривали рубашку молодой. «Гости вваливаются в горенку, свахи подходят к кровати, раскрывают одеяло со словами: «Ну, вставай, поебили, покажи, как дела делали!» Женихова сваха повертывает молодую с боку на бок со словами: «Хорошо поебили!» Молодая встает (в одной рубашке), кланяется в ноги свекру, свекрови и всем присутствующим»1. Утром молодых мыли. «Выводят молодых в теплый хлев, стаскивают с них белье, ставят их рядом спина со спиной, окачивают водой с головы, потом поворачивают друг к другу передом и снова окачивают, затем подают чистое белье и платье»
2. После закуски свахи «бьют горшки, пляшут, поют охальные песни и прибаутки». В такой обстановке и звучит песня «Чуманиха», варианты которой, по-видимому, послужили для А. С. Пушкина одним из источников его «Царя Никиты»: «Полетела пизда как галочка» и т.д.3. «Охальничать» кончают только тогда, когда молодых сажают за стол и приходят девки их величать.
На этом примере видно, как фольклорные тексты непосредственно вырастают из самой жизни, составляя органическую часть ритуала. Если городская культура представляет жизнь деформированно, вытесняя эротику или в низовую сферу порнографии и барковщины, или в высокую сферу одухотворенной любви, то культура фольклорная просто более полно копирует жизнь. Эротики и материально-Гелесного низа в ней ровно столько, сколько их в жизни обыкновенного, нормального человека. Трудно себе представить фольклорный жанр, в котором бы эта тема не была затронута в ее самом конкретном плотском аспекте.
Известный фольклорист А. И. Никифоров в своей неопубликованной книге «Просто о Севере» отмечал, что северная деревня в 1920-х годах была до отказа насыщена сексуальностью: «Сексуальна деревенская речь. Сексуальны отношения молодежи... Сексуальное — в песне, в сказке. С хохотом вам говорятся самые целомудренные загадки и поговорки, потому что они полны намеков. И в то же время это сексуальность здоровая, чистая, именно солнечная. Много раз мне приходилось видеть, как молодые и пожилые матери быстрым привычным движением руки обнаясали белую грудь при мужчинах и детях, чтобы дать ее младенцу. И ни разу за три поездки я не слышал при этом ни шутки, ни улыбки, ни застенчивости при этом действительно красивом и таком естественном обнажении
Тема сексуальности и материально-телесного низа наиболее громко и полновесно звучит в свадьбе, в таких календарных праздниках, как святки, масленица, Троица и Купала, в сельскохозяйственной магии, связанной с севом и жатвой. Трудно представить себе обряд, направленный на продуцирование чего бы то ни было — человека, хлеба, домашнего скота,— в котором она не была бы представлена.
Согласно фольклорным текстам, женское лоно как бы объемлет собой весь мир, поглощает его, заглатывает и само же потом выплевывает или рождает. Для того, чтобы в этом убедиться, не обязательно читать M. M. Бахтина, достаточно послушать деревенские частушки. Vagina — своеобразная фабрика вопроизводства, источник всеобщей жизни, изобилия и процветания. В песнях и частушках, имеющих карнавальную природу, гиперболизация женского лона доводится до абсурда. Например, в песне, записанной П. В. Киреевским в 1834 году в Тверской губернии, есть такие слова:
Скрозь маткиной пизды да и барочки прошли, Скрозь дочкиной пизды корабли прошли, Корабли прошли и со парусами. Мужик пашенку пахал и туды, в пизду, попал, И с сохой, и с бороной, и с кобылкой вороной
1.
Так и в современной «срамной» песне все проваливается во всепоглощающее женское лоно:
Девяти аршин брявно — тоя поперек лягло. Пахарь пашенку пахал — он и то туда попал. Пастух лапти плёл — он и то туды забрёл. Жерябёночек-прыгун — он и то туды впрыгнул
2.
В частушках туда же вмещаются церковь и попы-грабители, медведь, 48 медвежат; собака и прочее. Вообще vagina постоянно вызывает чувство страха у мужчины, уподобляется то зверю, то птице, грозится его проглотить или утопить:
Я ебался, растерялся, Чуть в пизде не утонул. Я за кромочки поймался, Мать родную помянул»"
в общем, хорошая книжка
читаем
Топорков А. Русский эротический фольклор. Песни. Обряды и обрядовый фольклор. Народный театр. Заговоры. Загадки. Частушки
по ссылочке
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
Афанасьева можно почитать, скачав например отсюда
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
Аннотация
"Русские заветные сказки" А.Н.Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: "Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия". А на контртитуле была пометка: "Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров".
Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея.
Переиздавая "Заветные сказки" Афанасьева, мы надеемся познакомить западного и русского читателя с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина".
