Размер вооруженных сил, достаточных для успешной оккупации территории, а также для захвата (разрушения, выведения из строя) важнейших военных, политических, административных, транспортных, инфраструктурных, промышленных и т.д. объектов на территории, подлежащей оккупации, зависит от многих факторов – площади оккупируемой территории, ее рельефа, наличия на ней водных объектов, их размера и конфигурации, плотности и конфигурации транспортной сети, расположения и размеров узлов транспорта и связи, других инфраструктурных и промышленных объектов, численности, расположения, боеготовности вооруженных сил и иных силовых частей противника. Одним из важнейших факторов является численность населения, проживающего на территории, подлежащей планируемой оккупации.
В таблице 1 ниже приведены количественные данные, характеризующие размеры вооруженных сил, перед которыми ставились задачи по оккупации той или иной территории в ходе некоторых военных кампаний последнего столетия. Во всех случаях кампании готовились и проводились штабами вооруженных сил, принадлежавшими одной и той же военной школе, – РККА, Советской армии, Российской армии. Пэтому они несут на себе отпечатки сопоставимых подходов к расчетам необходимой численности оккупационных войск. В таблицу намеренно не было включено большинство военных кампаний, проводившихся на главных театрах Первой и Второй мировой войн, боевые действия во время которых имели более высокую интенсивность, и потому не вполне сопоставимы для целей данных расчетов. Несколько военных кампаний времен Второй мировой войны относительно высокой интенсивности (оккупация Восточной Польши 1939 г., оккупация стран Балтии 1940 г.) приведены в основном для наглядности сопоставлений.
Источник: ИЭА.
Как видно по данным таблицы 1, фактический оккупационный коэффициент (ОК, то есть отношение величины оккупационных войск к населению территории, подлежащей оккупации) в среднем для 16 военных кампаний последнего столетия, проводившихся штабами красной/советской/российской армии, составляет почти 80 (военнослужащих на 1000 человек населения территории, подлежащих оккупации).
Если не учитывать военные кампании, отличавшиеся высокой интенсивностью боевых действий (оккупацию стран Балтии 1944 г., Советско-финскую войну 1939-40 гг., оккупацию Восточной Польши 1939 г.), то оккупационный коэффициент (ОК) для оставшихся 12 военных кампаний снижается до примерно 45 (военнослужащих на 1000 человек населения территории, подлежащих оккупации).
Средний ОК для 8 военных кампаний сниженной интенсивности оказывается равным 29 (военнослужащих на 1000 человек населения территории, подлежащих оккупации).
Наконец, средний ОК для четырех военных кампаний низкой интенсивности, т.е. применение регулярных вооруженных сил против непрофессиональных повстанцев или же использование регулярных ВС при отсутствии какого-либо организованного сопротивления и/или при наличии относительного лояльного/индифферентного населения (подавление Тамбовского восстания 1920-21 гг., оккупация Афганистана 1979 г., оккупация Крыма и Восточного Донбасса в 2014 г.) оказывается равным примерно 17 (военнослужащих на 1000 человек населения территории, подлежащих оккупации).
Численность сконцентрированных на российско-украинской границе российских войск, по сообщению И.Тенюха, составила лишь 38 тыс. чел., или от 1,4 до 2,0 солдата на 1000 чел., находившихся на територии, подлежавшей оккупации (8 украинских областей т.н. «Новороссии», 10 областей Левобережной Украины с Киевом, или же их комбинации). Следовательно, такая численность войск была меньше необходимой для оккупации указанных территорий в 8-12 раз даже в том случае, если бы на всей территории Юга и Востока Украины вплоть до Днепра и Киева население Украины встречало бы российские оккупационные войска так же благоприятно/индифферентно, как это было в Крыму и в Восточном Донбассе в 2014 г. Если же учесть, что степень лояльности украинского населения российским оккупационным войскам по мере продвижения на Запад быстро падает, а степень организованного сопротивления вооруженных сил и других силовых структур Украины (какими бы слабыми они ни были) быстро возрастает, то численность потребных для оккупации этих территорий российских войск должна была бы быть в 14-20-30 раз больше, чем их на самом деле находилось на границе.
Расчет величины необходимых для оккупации территорий Южной и Восточной Украины российских войск (исходя из фактического ОК, определенного по данным реальных военных кампаний прошедшего столетия), в зависимости от ожидаемой/прогнозируемой/планируемой интенсивности боевых действий можно увидеть в таблице 2.
Источник: ИЭА.
Таким образом, даже в том случае, если бы вся Левобережная Украина, весь ее Юг и Восток встречали бы российские оккупационные войска точно так же, как это произошло в Крыму, а СНБО отдал бы ВСУ, МВД, СБУ, всем другим украинским силовым частям и подразделениям точно такой же приказ, какой он де-факто отдал украинским частям в Крыму: «Ни один танк не должен выехать из казармы, ни один солдат не должен поднять оружие!», и такой приказ был бы исполнен в точности так же, как он был выполнен в Крыму, то и в этом случае российская группировка вторжения, предназначенная для оккупации украинской территории, должна была бы быть размером от 317 до 454 тыс. солдат, т.е. в 8-12 раз больше той, какая тогда фактически находилась на государственной границе.
Если же украинские части не получили бы такого приказа, а получили бы другой приказ – на сопротивление агрессору, и если, независимо от того, какими бы слабыми и дезорганизованными они ни были, они все же стали бы оказывать хотя бы минимальное сопротивление ему, то численность необходимых российских оккупационных войск должна была бы составлять величину в 22-32 раза большую, чем то, что было на самом деле на границе 28 февраля, – от 540 тыс. до 1,2 млн. солдат и офицеров.
Военной группировки таких размеров, способной на вторжение в Украину, у Путина не было.
Ни 28 февраля 2014 г.
Ни сейчас.
Ни на российско-украинской границе, ни в целом во всей России.
Таким образом, реальной угрозы вторжения российских войск в материковую Украину и осуществления стратегической операции по оккупации Юга и Востока Украины, в том числе по захвату Киева, в феврале-марте 2014 г. не было.
Эти цифры – не тайная-тайная, секретная-секретная военная тайна.
Это элементарный расчет, основанный на открытых данных.
Это то, чему учат курсантов в рамках базовых курсов военных училищ и академий.
Это то, что знает каждый офицер, получивший минимальную военную подготовку.
Это то, что безусловно знали И.Тенюх и другие военные и силовики, готовившие материалы к заседанию СНБО 28 февраля 2014 г. и присутствовавшие на нем.
Они точно знали, что российские войска численностью в 38 тыс.чел. (если эта цифра еще и не преувеличена) если и были способны на оккупацию, то, максимум, одной сравнительно небольшой украинской области (например, Луганской), и то – только при наличии относительно лояльного агрессору населения и при отсутствии организованного силового сопротивления вторжению.
Никаких стратегических операций и тем более таких, как оккупация Левобережной Украины, Юга и Востока Украины, взятие Харькова, Днепропетровска, Запорожья и тем более Киева, такими силами осуществить невозможно. Причем независимо от наличия или отсутствия на этих территориях каких бы то ни было вооруженных сил Украины, независимо от уровня их боеготовности и профессионализма (см. исторические примеры в табл. 1)
Поэтому заявления членов СНБО – военнослужащих – на его заседании 28 февраля об угрозе/ готовности/способности/неминуемости вторжения российских войск в случае начала силового сопротивления агрессору являлись намеренным введением в заблуждение и своих гражданских коллег по СНБО и всего украинского народа.
Вопрос читателям: зачем?
Зачем это было сделано?
