Строго по теме.
Про карантин.
Однажды, маленькая девочка заболела корью. Никто не болел, а она заболела. Девочка была серьёзная, знала, что после кори ухудшается зрение, поэтому болела по всем правилам, т.е. месяц пролежала в тёмной комнате. Это было последнее несчастье девочки, а самое первым несчастьем было то, что мама и бабушка девочки были натуральными блондинками. Бывает. И вот, через полгода после болезни, блондинки решили девочку оздоровить и отправить её в какой-то супер-пупер детский санаторий. Девочку нарядили и отправили.
Приехав в санаторий, девочка постояла в сторонке, посмотрела на глупых детей, которые играли с куклами и паровозиками, села и с умным видом стала читать свою книжку.Через час прибежала необъятная тётя санитарка, схватила девочку за руку и повела в душ, там отмыла вонючим мылом, забрала все вещи и одела огромную и длинную рубашку и отвела в очень-очень большую комнату. В комнате не было ничего, кроме шести кроватей, горшков под ними и раковины. Получив приказ сидеть в карантине, серьёзная девочка решила, что это наверное тоже санаторий, но просто называется карантин. В карантине было огромное окно, а за окном крона дерева, уже без листьев.
Прошло очень много времени, кушать не давали, никто не приходил, наступил вечер и вскоре погас свет. Пришли приведения. Они были кругом, на стенах, на полу и на кроватях. Они шевелились, иногда бегали, а иногда застывали на месте. Девочка испугалась и оцепенела. Просидев неподвижно много времени, дождалась, когда приведения приготовились её съесть и спряталась в одеяло. Так и просидела всю ночь испуганная и закутанная. С рассветом приведения сбежали и девочка заснула. Проснувшись и обнаружив использованный горшок, она не растерялась и взяла другой горшок, хорошо что их было шесть штук. Никто не приходил, кушать не давали, девочка играла с подушками, строила себе домики из одеял. Опять наступила ночь, потом ещё одна, но девочка была готова к приходу приведений, сразу заворачивалась в одеяло и сидела, стерегла свои приведения, все ночи.
На четвёртый день дверь открылась, забытую и голодную девочку без сознания вынесли на руках, следом за ней использованные горшки и стопку грязных полотенец, которыми девочка вытирала себя после туалета.
Прошло много лет, а девочка до сих пор, даже летом, ложиться спать, укутавшись с головой в огромное одеяло, и иногда думает - вот было бы хорошо, если бы блондинки не забыли положить какую-то справку. А вот о том, что было бы, если бы большая тётя санитарка ушла в отпуск, а не на выходные, забыв сказать, что заперла ребёнка в карантине, она как-то не задумывается.
Гораздо позже я узнала неприглядную правду. До сих уверена, что авторы, живопишущие высший свет с непременными анчоусами, вместе со мной не представляли что это и, также как и я, очень вольно представляли их вкус. Может как взбитые сливки, но пахнет курагой, а?
