..человек верит в рациональность экономики. Всего лишь.
Нет, просто человек верит.
Просто верит в то, во что хочет верить.
И никаие аргументы, менее весомые, чем пуля в затылок,
ничего не изменят.
Человек выпал из общества. Естественно, он находит, что общественный
строй надо изменить. Что же надо сделать?
- Надо отобрать у богатых людей их богатства.
Мы стали слушать его еще внимательней. Он сердито ударил большим
грязным кулаком по спинке сиденья и повторил:
- Отобрать деньги! Да, да! Отобрать деньги и оставить им только по пять
миллионов! Безработным дать по кусочку земли, чтоб они могли добывать хлеб и
есть его, а им оставить только по пять миллионов.
Мы спросили, не много ли это - по пять миллионов.
Но он был тверд.
- Нет, надо им все-таки оставить по пять миллионов. Меньше нельзя.
- Кто же отберет эти богатства?
- Отберут! Рузвельт отберет. Пусть только выберут второй раз
президентом. Он это сделает.
- А если конгресс не позволит?
- Ну, конгресс согласится! Ведь это справедливая штука. Как же можно не
согласиться? Тут дело ясное.
Он был так увлечен этой примитивной идеей, ему так хотелось, чтобы
вдруг, сама собой, исчезла несправедливость, чтобы всем стало хорошо, что
даже не желал думать о том, как все это может произойти. Это был настоящий
ребенок, которому хочется, чтобы все было сделано из шоколада. Ему кажется,
что стоит только попросить доброго Санта Клауса, как все волшебно изменится.
Санта Клаус примчится на своих картонных, посеребренных оленях, устроит
теплую снежную пургу - и все образуется. Конгресс согласится. Рузвельт
вежливо отберет миллиарды, а богачи с кроткими улыбками эти миллиарды
отдадут.
...
Когда мы выезжали из Флагстафа, держа путь на Грэнд-кэньон, мистер
Адамс сказал:
- Ну, как вы думаете, почему этот несчастный человек все-таки хочет
оставить миллионерам по пяти миллионов? Не знаете? Ну, так я вам скажу.
В глубине души он еще надеется, что сам когда-нибудь станет миллионером.(c)
