Год со дня показательной казни Бориса Немцова на Москворецком мосту – это год оглушительной и абсолютной пустоты. Год беззвучного плача и полной растерянности, год бессознательного страха и патологического отчаяния. Это период, когда осознание собственного бессилия смешалось с жестоким пониманием бесполезности каких-либо действий; когда сатанинский фейк победил, и только смерть осталась настоящей. Когда новости сыплются на тебя, шарахая по голове каким-то поистине кафкианским абсурдом, а Хармс дьявольски хохочет откуда-то из коридора то ли Кремля, то ли – Госдумы, и ты ёжишься, пытаясь двигаться наощупь, будучи почти раздавленным всепоглощающим бредом невыносимого бытия.
Кремлевские психи, переодетые в халаты санитаров и костюмы спецслужбистов, затерроризировали всех. Собственников – незаконными сносами, водителей-дальнобойщиков – поборами, покупателей – продуктовой отравой, русских – чеченцами, украинцев – русскими, сирийцев – бомбардировками, европейцев – ядерными ракетами. И, кажется, нет такой силы, которая скрутила бы их, облачив в смирительную рубашку; и думается, что и рубашки-то никакой под рукой не окажется, а разбушевавшиеся пациенты так и будут все громить вокруг себя, угрожая спалить больничку вместе с ее обитателями, трясущимися не то от страха, не то – от сочувствия.
Этот бесовской морок, накрывший несчастную Россию – результат так и не добитой большевистско-чекистской бациллы, что вот уже почти сто лет пожирает страну изнутри. Когда в 1991 году появился призрачный шанс извести ее посредством люстрации, поднялся дикий вой ведьмаков и колдуний, в один миг переметнувшихся в стан «демократической общественности»: «Новый 37-й! Новые репрессии! Новые «тройки»! Охота на ведьм!.. Охота, охота, охота!..»
И Ельцин не решился. Он и сам был наполовину – черт со спиленными рогами, так что вокруг него достаточно быстро организовался шабаш «семибанкирщины», весьма скоро переросший в торжество питерской братвы и лубянского лепрозория. Придя к власти, весь этот адский коллектив, повязанный общими преступлениями, учел ошибки коммунистов-чекистов-путчистов и, закатав рукава, начал охоту уже на нас. Приступил со всей своей зверской решимостью, не прислушиваясь к писку полузадушенного общества, которое почти готово испустить дух. «Не нравится в России? Уезжайте! Не уезжаете? – сдохните!» Вот и весь разговор начистоту.
