Из-за острого дефицита «не любящих всё русское», проживающих непосредственно на вражеской территории (иных уж нет, а те далече), работаю раком на безрыбье. Позавчера меня интервьюировало литовское национальное телевидение, вчера – британский корреспондент чего-то там кабельного, а в конце недели просит встретиться немецкая газета с пятью шипящими в названии (не выговорю никогда). Вопросы при этом повторяются. «Как живётся русофобскому оппозиционеру в условиях постоянной угрозы ощутить в ******е черенок от лопаты?». «Влияют ли евросанкции на желудок и, как следствие, на настроение простого русского мужика, держащего ту самую лопату наготове?». «Есть ли перспективы у Кремля, задумавшего повысить пенсионный возраст, прочувствовать, наконец, приятные ****уальные ощущения на себе?». Иллюстрация полного незнания белыми европейцами тёмных закоулков русской души.
Сталин убивал нас миллионами – а мы ещё передавили друг друга на его похоронах. путин взрывал наших детей гексогеном, травил их газом, палил по ним из пушек, топил в море – а мы всё равно рожаем ему новых. При получке в пятнадцать тысяч мы пропиваем тридцать и ещё пятёрку откладываем на свои поминки. Родные тех, кому кадыровцы отрезали головы, лайкают рамзановский инстаграм. Попы считают рост цен на нефть божьей отметиной, рок-звезды бьются головой об иконы и одновременно призывают к войне, а лучшие учителя оказываются педофилами. И после этого кого-то может напугать перспектива поработать лишние пять-восемь лет? Да растереть.
Или взять, например, второй вопрос. В двадцатых годах в Поволжье от голода померло порядка пяти миллионов человек. В тридцатых – около восьми, уже по всему Советскому Союзу. В конце 80-х я лично стоял в шестичасовой очереди за хлебом (в Москве). В начале 90-х больше миллиона потравилось насмерть синькой, не закусывая. И сейчас, в так называемые «сытые годы», за чертой бедности находятся свыше 20 миллионов человек, принимающих исключительно духовную пищу. Можно подумать, что этих людей расстроит отсутствие на столе испанского хамона?
Отсюда вытекает ответ на вопрос первый: хреново мне живётся. Против черенка приёма нет, даже автомат не поможет. Хоть всю обойму по врагу выпусти – а мозг не заденешь.
