"В других местах не составлялось никаких обществ, а просто народ собирался на сходки, толковал между собой и клал зарок не пить. В редких случаях, когда без вина нельзя было обойтись, покупали виноградное вино.<...> В местечке Лукниках Шавельского уезда, один государственный крестьянин, не смотря на данный им обет, напился пьян, и крестьяне, узнав об этом, схватили его, приклеили ему на спину вывеску: пьяница, и с барабаном обвели его два раза вокруг села. В Виленской губ. стали продавать вино по 8 грошей за кварту, вместо прежних 14-ти; потом вино подешевело в шесть раз, наконец стали выставлять перед корчмами даровое вино, - и никто не пил. В Воронеже выставили дорогую водку. Вышли шалуны ребята, выпили водки, поблагодарили за угощение и объявили, что они все-таки покупать водки не будут. В Серпуховском уезде Московской губ. крестьяне отказались пить водку; откупщик заплатил за них недоимки 85 р., чтоб только пили, но все-таки никто не пил.<...> В других местах не зарекались, чтоб никогда не пить водки, а только на известное время, например, на год. Сделав запись, говорили в ней: все эти положения хранить нам свято и ненарушимо в продолжение года, по истечении которого снова собрать сходку и с общего согласия устроить новый порядок, на годовом опыте основанный; одни делали зарок словесный, другие составляли письменные обязательства и подписывались целыми деревнями, целыми селениями, целми волостями. В некоторых местах для этого приходили во храм Божий, служили молебен, целовали крест и писали обязательство. Там же, где не было никаких обязательств, делалось так: придут мужики в кабак, приценятся к водке, и вон. В селе Карамышеве, Медынского уезда, принадлежавшем князю Меньшикову, считалось 1880 душ, и водки у них продавалось в год на 40,000 р. Вдруг мужики перестают пить; откупщик в отчаянии, едет лично в село и предлагает вино по 3 сер. за ведро, но ему отвечают единодушно, что будут пить в таком только случае, если будут продавать вино по 1 р. 50 к. При таком положении дел, откупщики стали задабривать народ благочестием, стали жертвовать на храмы и т.д., но должны были убедиться, что с народом ничего не сделаешь. Откупщики обратились к доносу. Прежде всего они шли поклониться исправнику. Исправник приезжал и начинал прицепляться, нет ли безпаспортных, все ли внесены повинности, отчего дурна дорога, и потом мало по малу дело шло дальше. Вот мужики не пьют вина, а масляная приближается. Откупщик едет опять объясниться с исправником. Исправник, не желая действовать прямо в пользу откупа, передает дело во временное отделение, снабдив его надлежащими советами. Временное отделение, прибыв в имение одного графа, начинает убеждать мужиков, чтоб они пили водку. Начальство собирает крестьян, при управляющем питейными сборами, и спрашивает, почему это они не пьют вина. - Так, не желаем, - отвечают крестьяне. - Отчего ж не желаете? - Очуствовались, - отвечают крестьяне; это вино один раззор хозяйству! шутка сказать: восемь рублей ведро! - Притом же, замечает другой, вино-то больно плохо, хуже нашей хоперской воды. - Как плохо, восклицает управляющий, подступив к крестьянину? - Да так плохо, как бывает плохо: живот больно пучит. - Как смеешь это говорить, - кричит управляющий, и бац мужика; мужик тем же, и произошло смятение. После уже управляющий предлагал деньги мужикам, чтобы все было шито и крыто, но денег у него не взяли; убедили управляющего выставить даровую бочку вина, он выставил, но никто до нее не дотронулся, - так назад и потащили (Моск. Вед. 62). В апреле 1859 года виленский акцизный откупщик ходатайствовал у министра внутренних дел, чтоб обязать ксендзов объявить публично, что данные народом обеты относятся только к пьянству, а умеренное употребление вина необходимо; но министр нашел такое требование неуместным. В июле того же года откупщики жаловались министру внутренних дел и на православных свяенников, удерживающих народ от пьянства. Министр на этот раз сообщил обер-прокурору Святейшего Синода, который и отвечал, что "он благославляет священнослужителей реностно содействовать возникновению в некоторых городских и сельских сословиях благой решимости воздержания от употребления вина". Но откупщики не унялись, и снова просили отменить указ Святейшего Синода, ибо, при содействии его, общества трезвости разведутся повсеместно, и министр финансов сообщил обер-прокурору Святейшего Синода, "что совершенное запрещение горячего вина посредством сильно-действующих на умы простого народа религиозных угроз и клятвенных обещаний не должно быть допускаемо, как противное не только общему понятию о пользе умеренного употребления вина, но и тем постановлениям, на основании которых правительство отдало питейные сборы в откупное содержание (Свед. о пит. сбор. II, 236-240). Затем уже министр финансов сделал распоряжение, чтоб приговоры городских и сельских обществ о воздержании уничтожить, и впредь городских собраний и сельских сходок для сей цели нигде не допускать (Свед. I, 202-207; II, 218-242)."
