В отличие от столичного морга у нас было маленькое помещение, и не было холодильников. Зимой это не вызывало проблем, зато летом это вызывало комиссии из горисполкома, облздрава СЭС и прочих ******ных заведений, в которых прекрасно знали о положении дел, но считали своим долгом регулярно приезжать и, морща носы, объявлять: «Боже мой, да у вас же тут запах!» «Это еще что,— радостно отвечал им санитар и замечательный человек Вася — у нас тут еще и черьви есть (и он открывал дверь в хронилище) — ведра два наберется, рыбу пойти половить...» После этого кому-либо из членов комиссии делалось дурно и комиссия удалялась, обещая закрыть нас за антисанитарию. Однако вместо нас почему-то всегда закрывали морг в соседнем городишке и мы начинали радостно принимать трупы за два района. При том, что число работающих (ты, да я, да мы с тобой) оставалось прежним. В общем, в жару к моргу не подлетали даже вороны — их тошнило, а мы ничего — работали.
А летом начинались дачники... Они, пьяные тонули в пруду и падали со столбов, пытаясь обрезать провода ******у-соседу (И зачем полез?... — причитала безутешная вдова — лучше бы сарай подпалил...).
Дети дачников, катаясь на различных двухколесных транспортных средствах, просто не давали прохода фурам. Фуры почему-то не страдали...
Как-то раз, после этого, мы реставрировали девочку лет 15 с помощью большого набора польской косметики. Набор родственники натоятельно портребовали вернуть: «У нас еще дочка есть!»
(«Хоронить вам, не перехоронить» — сказал санитар).
Дачники привозили своих стариков и те умирали на дачах от жары, пока их дети/внуки оттягивались без надоедливых дедов/бабок в ставших вдруг просторными городских квартирах. Потом они приезжали на субботу-воскресенье и блевали на раздувшиеся трупы (от скорби и осознания, наверное). «Сделайте с ним что-нибудь!» — говорили они, стараясь не смотреть в сторону носилок и зажимая носы надушенными платками «Что, например?!» «Ну, чтобы не хуже, чем у Ивановых-Петровых-Сидоровых... У них, давеча, тоже... А в гробу, как молодой лежал... Все хвалили очень...» И мне хотелось лицензию на отстрел... Или без лицензии... И никто бы не стал искать, а стал, так не нашел бы. Это очень просто: сделать так, чтобы никто не нашел...
Байки о "Скорой помощи".
КИСМЭТ
Кисмэт - по турецки - рок, судьба.
Кто-то притащил это словечко на Центральную подстанцию, и оно стало прозвищем одной врачихи, много лет проработавшей на "Скорой".
Более осторожного человека трудно было представить. Каждое её слово, движение, выражение лица, не говоря уже о серьезных действиях , было тысячу раз отработано и выверено до мелочей. Все было продумано на сто шагов вперед, обеспечено и подстраховано. Тем не менее, имено для неё судьба припасала самые невероятные и самые неприятные сюрпризы.
Законное место врача в РАФике - рядом с водителем. Удобное, располагающее к неге и блаженому отдохновению кресло. Приемник, из которого можно было извлечь приятные звуки и жизненно важную информацию о севе яровых, рация опять-таки...
Работа на "Скорой" действительно опасна. Одна из опасностей - ДТП.
Как-то на скользкой дороге водитель не вписался в поворот, машину занесло и она плотно впечаталась в дерево на обочине. Аккурат той дверью, за которой мирно дремала Клавдия Сергеевна.
Когда сломаные ребра срослись, она вернулась на родную подстанцию. Продолжала ездить на вызовы, но сидела уже в салоне, на месте медсестры, наслаждаясь безопасностью и своей предусмотрительностью.
Судьба, меж тем, не дремала. Она преподнесла славной женщине праздничный подарок.
В новогоднюю ночь, в густейший снегопад водитель, пересекая трамвайные пути, не разглядел приближающийся вагон, который слегка боднул РАФик точно по середине левого борта. Клавдия Сергеевна эффектно катапультировалась через свою дверь и приземлилась метрах в пятнадцати от места аварии. На ее счастье, там оказался роскошный сугроб. Поэтому она отделалась вывихом плеча и переломом надколенника.
Вернувшись на работу, доблестная врачевательница стала ездить лежа. На носилках. А когда на них лежал больной, она устраивалась на третьем, откидном сиденье.
Но судьба не пожелала расстаться с любимой игрушкой.
Как-то в гололедный зимний день "Скорая" остановилась у какой-то забегаловки. Сестра и водитель вышли прикупить чего-нибудь на ужин, оставив докторшу дремать в машине. На которую в лобовую атаку пошел потерявший управление грузовичок УАЗик.
Выброшенная через заднюю дверь, Клавдия Сергеевна на своих носилках, как на салазках, понеслась по Петровскому спуску к Чернавскому мосту. Кто бывал в Воронеже, может себе представить этот "бобслей"! Необычное траспортное средство затормозилось точно на траверзе городской травматологии - Второй Городской больницы.
Такая вот она, кисмэт...
у нас на скорой работала злая старушка-доктор,
особенно ненавидела она *****ей, и приезжая на вызов к лежащему на улице пьянице
носком туфли била его в лицо, пока но не приходил в сознание.
однажды, перед самой пересменкой - вызов на ДТП, приезжаем - сбитый ***** на дороге, лицом вниз - уже **** - писанины на 2 часа .
докторша с дикой злости как саданет его с носка - перевернула голову - а это ее муж.