К концу 1932 года мы часто задумывались, почему нас продолжают попрежнему обыскивать. Всѐ оказалось очень просто: поскольку мы ещѐ оставались живыми, значит, мы чем-то питались. Мы не выполнили план по сдаче зерна государству, мы утверждали, что у нас ничего не осталось. Но ещѐ жили! Отсюда вывод: крестьяне имеют пищевые продукты, но где? Гдето они их прячут. Уполномоченные считали, что не справились со своей задачей в поисках спрятанного ценного продовольствия. Они недоумевали, злились и становились всѐ более раздражительными и грубыми по отношению к нам.
За нами, крестьянами, следили день и ночь. Нас предупредили, например, что установлено наблюдение за каждой мельницей. Те, кто намеревался перемолоть в муку немного зерна, могли быть уверены, что комиссия появится у них на дому ещѐ до того, как они сами вернутся с мельницы. Но такие случаи были редкими, потому что в то время зерна ни укого не осталось. Сельские мельницы пустовали.
Кроме пшеницы и ржи в Украине ещѐ применяли в пищу пшено и гречиху. Каждая семья имела ступку, хитроумное приспособление, выдолбленное из дерева, в которой зѐрна отделяли от шелухи. Однажды, гдето в конце ноября 1932 года, объявили, что все ступки по распоряжению товарища Тысячника должны быть уничтожены. Последующие дни стали свидетелями бессмысленного разрушения. Члены комиссии, вооружившись топорами, переходили от одной хаты к другой и разрубали ступки в щепки, даже не объясняя причины. Те, у кого ещѐ оставались пшено или гречка, должны были найти новый способ, как отделить зерна от шелухи.
Только ж недавно говорили..
