Бабушка Жорж Санд объясняла своей внучке: «Старость в мир принесла Револю*ция. В мои дни я попросту не встречала стариков.
Мой муж — ему было 62 года, мне чуть за два*дцать, — он до последнего дня следил за внеш*ностью, был красив, нежен, спокоен, весел, любе*зен, грациозен и всегда надушен. Я радовалась его возрасту. Я не была бы с ним так счастлива, будь он молод. Ведь женщины красивее меня наверняка разлучали бы его со мной. Теперь же он был только мой! Я убеждена, что мне достался лучший период его жизни. Мы не расставались ни на минуту, но я никогда не скучала с ним. Природа дала ему мно*жество талантов. Мы играли дуэтом на лютне. Он был не только превосходным музыкантом, но, как часто бывало в нашем веке, художником, слесарем, часовщиком, плотником, поваром и архитекто*ром. Но главное — великолепным любовником. Он страстно, с фантазиями большого опыта, любил мое молодое тело. И еще. Он и его сверстники знали не только как надо жить, но и как надо уми*рать. И если у кого-то была подагра, они терпели любую боль, но никогда не пропускали прогулку с любимой. Воспитанные люди в мое время были обязаны скрывать свои страдания. В любой игре они умели достойно проигрывать. Они считали, что лучше умереть, танцуя на балу, чем дома в окру*жении зажженных свечей и отвратительных лю*дей в черных одеждах. Мой муж до конца умело наслаждался жизнью. Но когда пришло время с ней расставаться, последние его слова были: «Жи*вите долго, моя дорогая, любите много и будьте счастливы». — Месье Антуан усмехнулся. — И по*тому разрушенная Бастилия — рубеж моей любви к человечеству. Дальше начинается время кровавых и, главное, скучных фанатиков. Унылый очка*стый Робеспьер в неумело напудренном парике, над ним всегда висел белый нимб от пудры. Или толстый пьяница Дантон, ревущий проклятья ари*стократам, от него всегда несло потом... Или па*рализованный урод — революционный судья Кутон... Утром этот плевок природы сносили по лестнице, сажали в кресло, двигавшееся при по*мощи рычагов. Передвигая рычаги, он яростно мчал свое жалкое тело в испуганной толпе. Спешил судить, точнее, осудить на смерть врагов Револю*ции... Да, Революция покончила с Любовью и Гар*монией, принеся символическую жертву — Коро*леву Галантности, Женщину с лазоревыми глазами, Марию-Антуанетту.