Борис кивнул на фотографию исполинской женщины с мечом на вершине холма.
— Волгоградская Родина-мать. А рядом, — он указал на фотографию барельефа с застывшей в воздухе воительницей, — так называемая «Марсельеза» с парижской триумфальной арки. Исторически и географически довольно удаленные друг от друга объекты. Но обратите внимание на странное сходство. В обоих случаях это женщина с большим ножиком в руке и открытым ртом. К чему бы?
Борис обвел хитрым взглядом Аристотеля Федоровича и Румаль Мусаевну.
— К чему? — повторила Румаль Мусаевна.
— А к тому. Оба этих скульптурных портрета изображают одну и ту же сущность. Только, так сказать, в зашифрованном виде. Мало того, что в зашифрованном виде, так еще и не полностью. Как, знаете, человека урезают до бюста — без рук и ног. Но это не значит, что их нет у оригинала. Сокращенный портрет, так сказать. Вот и здесь то же самое.
— Здесь, кажется, и руки и ноги на месте.
— Не все. Рук на самом деле четыре. Кроме того, не показан язык. Он должен высовываться далеко наружу. Ну и еще опущены многие мелкие, но важные черты.
— Кто же это?
— А то вы не знаете. Богиня Кали.
