Спасение
Долго бежал Деникин по "нэзалэжной" "Украине". Передвигался ночью. Днём прятался под стогами сена. Питался берёзовым соком (не успели бандэровцы берёзки-то вырубить). На плечах тяжким грузом лежала эстрадная певица. Она приходила в сознание, видела преспупления малоросов и снова засыпала.
А преступлений было много.
В исконно российском городе Одесса малороссийские ******ы не чтили памяти русской поэтессы Анны Ахметовой. Там же натовцы домучивали остатки пророссийского населения. Бандэровки варили борщ и "готувалы" "варэныкы".
По периметру Крыма стояли висилицы с надписями на "украинской" "мове". В городе российской славы Херсон русскую девушку привязали к памятинику А. С. Пушкину и заставили учить на память "коломыйкы" – ужасное изобретение западно-малороссийских сионистов, которым "украинцы" обычно пытают школьников.
Около Запорожья путь профессора преградила гора отрезанных языков. Языки были русские. Их отрезали за нежелание произносить чудовищное слово "вализка". После трёх дней альпинизма, Деникин попал в Днепропетровск. И обомлел. Парня, не подписавшегося на газету "Конгресса Украинских Националистов" обернули в "Комсомольскую Правду" и подожгли.
Всюду слышался русскоязычный плач.
Поздно ночью, Деникин с девушкой на спине перешёл "границу", искусственно отделившую малоросов от старших братьев. Русские пограничники встретили теплом. Проверив и допросив (не шпион ли киевский?) обняли и препроводили в Москву. Синяева пришла в себя. Увидев газету на грамотном русском языке, она разрыдалась. Дома!
(по твоим словам
, от жеш деревня неасфальтированная....