Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.09.2004
Повідом.: 39605
Реєстрація: 17.09.2004
Повідом.: 39605
Чему, первым делом, научила моя бабушка Александра Ивановна Шемякина мою первую жену Елену Владимировну Шемякину-Жиленко? Метать ножи. Потом Александра Ивановна отвела Елену Владимировну на лётное поле и заставила сброситься с парашютом. Не сразу, конечно. Довольно продолжительное время Елена Владимировна тренировалась. И в клубе для сбрасываний тренировалась, и во дворе, и дома. Дома она прыгала с табуретки, зажав между красивых колен две палочки от мороженного. Во дворе прягала с турника. А в клубе - с вышки, видимо. Я на это смотреть не мог, поэтому сужу предположительно. Но на парашютный сброс собственной жены смотреть пошёл. Волновался. Было это в начале сентября, 5-го или 6-го. Полёт жену окрылил, я как-то тоже воспрял. В июне следующего года родился крупный ребёнок.
Пока жена бродила беременной, бабушка обучала её эффективным приёмам джиу-джитсу. Или чего-то в таком духе. Я не знаю точно, как называется то, когда заламывают пальцы собеседнику и бьют выгнутой ладонью в нос с приседом, потом уход и шилом под колено или в почку.
После родов 156 -сантиметровой женой 57 -сантиметрового ребёнка на 4 с половиной кг, бабушка снова заговорила про парашюты и зов неба. Пока я мыл под краном нового домочадца, а тот поджимал здоровенные для младенца ноги и орал басом, бабушка с Еленой Владимировной бегали в спортивных костюмчиках по соседнему стадиону "Динамо", отжимались и тренировали суставы. По выходным были городки и прочие вострящие игры-забавы. Два раза в месяц - тир.
За обеденным столом мне становилась всё неуюее и неуютнее. Раньше на меня смотрела безжалостными синими глазами Афиной Палладой только бабушка, теперь к бабушкину сверканию подключилась и жена. Тоже стала как-то посверкивать очами. Я начинал чувствовать себя штатским в гарнизоне. Беззащитным и потерянным в этом мире валькирий. Как штафирка какой, честное слово, запасной обозник, делопроизводитель штабного делопроизводства, как указано в моём военном билете. Начал робеть, мямлить, терять лицо.
"Давайте научимся делать мины!", - предложил я однажды, - "а что? Что нас от этого отделяет? Овладеем искусством войны на рельсах. Уйдём в леса. Дитя подкинем к первому же сельсовету с запиской в одно слово "азовутегонаверномальчик". Место посадок станем обозначать кострами. Найдём подлинную прелесть пожирания продуктов с ножа. Ты, родная (тут я обратился к жене), станешь рвать кусачками проволочные заграждения у бараков и пакгаузов, а потом уходить, перекатываясь и залегая, от погони. Я буду за комиссара. Политинформации, беседы с личным составом, выявление настроений, варка чифиря с сосновыми иглами. Могу отвечать за центряк с продовольствием, не подведу: сало, маргарин, туш0нка, пряники, повидло. Не знаю, сухарики. А на бабушке останутся допросы пленных и составление подробных карт очага действия нашей разведпоисковой группы "Незабудка". Ты вот (тут я обратился к бабушке), чего добиваешься? Чтобы её посадили, а она на зоне не пропала бы? Давайте уже применяйте свои умения! Я с вами. Будем доли отжимать у барыг. Дитя подбросим мусорам с запиской в оно слово "сдохните". И, что называется, заживём. Сауны, кабаки, сговорчивые, согласные на всё дедушки в них, цепи, браслеты, бэхи. В счёт будущей дружбы всё будем брать, опускать начнём безжалостно, на глушняк ставить по первому шороху. Нормальный план? Или что ты там задумала, бабуль?"
"Я добиваюсь одного, Джон", - глаза у бабушки опасно посветлели, - "я добиваюсь того, чтобы мне было с вами нескучно. Имею я на это право? Или ты мне в нём отказываешь? Может, мне помирать пора? Ты это хочешь сказать?"
"Собирайся, жена!", - вскочил я живо - "надевай маскхалат, противогаз продуй, сейчас будем маятник качать с двух рук попеременно..."
"А мне понравилось про дитя", - прозвенел колокольчиком голос Елены Владимировны Шемякиной-Жиленко, - "давай его подбросим к тем, кто живёт от бабушек отдельно"...
И я пошёл зарабатывать себе на квартиру.
Пока жена бродила беременной, бабушка обучала её эффективным приёмам джиу-джитсу. Или чего-то в таком духе. Я не знаю точно, как называется то, когда заламывают пальцы собеседнику и бьют выгнутой ладонью в нос с приседом, потом уход и шилом под колено или в почку.
После родов 156 -сантиметровой женой 57 -сантиметрового ребёнка на 4 с половиной кг, бабушка снова заговорила про парашюты и зов неба. Пока я мыл под краном нового домочадца, а тот поджимал здоровенные для младенца ноги и орал басом, бабушка с Еленой Владимировной бегали в спортивных костюмчиках по соседнему стадиону "Динамо", отжимались и тренировали суставы. По выходным были городки и прочие вострящие игры-забавы. Два раза в месяц - тир.
За обеденным столом мне становилась всё неуюее и неуютнее. Раньше на меня смотрела безжалостными синими глазами Афиной Палладой только бабушка, теперь к бабушкину сверканию подключилась и жена. Тоже стала как-то посверкивать очами. Я начинал чувствовать себя штатским в гарнизоне. Беззащитным и потерянным в этом мире валькирий. Как штафирка какой, честное слово, запасной обозник, делопроизводитель штабного делопроизводства, как указано в моём военном билете. Начал робеть, мямлить, терять лицо.
"Давайте научимся делать мины!", - предложил я однажды, - "а что? Что нас от этого отделяет? Овладеем искусством войны на рельсах. Уйдём в леса. Дитя подкинем к первому же сельсовету с запиской в одно слово "азовутегонаверномальчик". Место посадок станем обозначать кострами. Найдём подлинную прелесть пожирания продуктов с ножа. Ты, родная (тут я обратился к жене), станешь рвать кусачками проволочные заграждения у бараков и пакгаузов, а потом уходить, перекатываясь и залегая, от погони. Я буду за комиссара. Политинформации, беседы с личным составом, выявление настроений, варка чифиря с сосновыми иглами. Могу отвечать за центряк с продовольствием, не подведу: сало, маргарин, туш0нка, пряники, повидло. Не знаю, сухарики. А на бабушке останутся допросы пленных и составление подробных карт очага действия нашей разведпоисковой группы "Незабудка". Ты вот (тут я обратился к бабушке), чего добиваешься? Чтобы её посадили, а она на зоне не пропала бы? Давайте уже применяйте свои умения! Я с вами. Будем доли отжимать у барыг. Дитя подбросим мусорам с запиской в оно слово "сдохните". И, что называется, заживём. Сауны, кабаки, сговорчивые, согласные на всё дедушки в них, цепи, браслеты, бэхи. В счёт будущей дружбы всё будем брать, опускать начнём безжалостно, на глушняк ставить по первому шороху. Нормальный план? Или что ты там задумала, бабуль?"
"Я добиваюсь одного, Джон", - глаза у бабушки опасно посветлели, - "я добиваюсь того, чтобы мне было с вами нескучно. Имею я на это право? Или ты мне в нём отказываешь? Может, мне помирать пора? Ты это хочешь сказать?"
"Собирайся, жена!", - вскочил я живо - "надевай маскхалат, противогаз продуй, сейчас будем маятник качать с двух рук попеременно..."
"А мне понравилось про дитя", - прозвенел колокольчиком голос Елены Владимировны Шемякиной-Жиленко, - "давай его подбросим к тем, кто живёт от бабушек отдельно"...
И я пошёл зарабатывать себе на квартиру.