Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.06.2010
Повідом.: 2487
Реєстрація: 23.06.2010
Повідом.: 2487
Я задремал на солнышке. И мне ничего не снилось. Потом у лежака подогнулись ножки, и он начал падать в пропасть. Стремительно. Я дернул рукой, ногой и открыл глаза.
- Ты уснул?
Я повернулся к тебе лицом, снял очки, закрыл глаза, открыл глаза. Это значит «да».
-Будешь еще спать?
Черт. И как мне показать одними глазами, что «нет»? Я посмотрел вправо-влево.
- Хорошо, спи.
Я посмотрел вправо-влево. «Нет». «Нет». Но ты не обратила внимания. Достала крем, чтобы намазать себе ноги. Сначала ляжки, потом колени, потом икры.
Я взял в руки смятый журнал. Статья, которую я читал перед сном, куда-то потерялась. Я немного полистал картинки. На одной из них девушка топлес, в распахнутой мужской рубашке и с незажженной сигаретой в зубах. На шее галстук, концы которого она перекинула на плечо, как шарф. И я на секунду представил тебя, одевающую мужскую одежду, мою одежду… Допустим, ты каждое утро одеваешься в мою одежду и топаешь на работу вместо меня… Допустим, мы поменялись телами. На время, как в том дурацком фильме…эээ… забыл название. Я отложил журнал и живо представил, как твоя женская душа готовит мое тело к походу на работу… как ты первый раз будешь брить мое лицо… как ты его порежешь… как ты уложишь мокрые волосы на моей голове… как ты сбрызнешь лаком прическу… ну да, это лишнее, но тебе же трудно будет сразу отвыкнуть… Может быть, даже начнешь красить ресницы. По привычке. Откроешь тюбик, достанешь кисточку, взглянешь на мужика в зеркале, ахнешь и расплачешься. Я живо представил эту картину и рассмеялся. Нет, я захохотал. Я заржал.
- Что случилось? – ты с интересом меня рассматривала и терла-терла-терла свои загорелые и блестящие от крема ляжки.
Обмен телами предполагает много комичных моментов. Весь накопленный мусор из кино и литературы зашевелился в моей голове. Я представил, сколько дров ты наломаешь, оказавшись хотя бы один день на работе в моем обличье. Представил и наши постельные дела при таком раскладе, если мы поменялись местами. Да, черт возьми, это смешно. Люди давно смеются над такими сюжетами… И все же я отсмеялся. Затих. Ты терпеливо ждала, когда я отвечу. И я ответил.
- Да ничего. Просто так. - Неправда.-Правда.- Скажи.-Не скажу.- Ну и ладно.- Ну и все.- Смех без причины…-Он самый. Забудь.- Сто лет надо.
Меня прихватило второй раз, когда ты привстала и начала шарить ногами под лежаком, в поисках убежавшей от тебя «вьетнамки». Ты кружила вокруг, щупала ногой, нагибалась. «Вьетнамка» лежала с другой стороны, справа от меня. Я снова засмеялся, когда ты стала на четвереньки.
- Что теперь? - резко выпрямилась.
-Ничего.
Я закрыл лицо журналом, сложил руки на груди. Журнал сначала лежал спокойно, потом начал легонько дрожать. Потом он взлетел надо мной и начал лупить меня по голове, по лицу, по плечам… по коленке? В конце концов я схватил его за торчащий сбоку разворот и швырнул подальше от себя, через голову. Сзади раздалось сонное «эй!».
Ты накинула на плечи спортивку, перекинула волосы на плечо, постояла рядом, потом села мне на живот, подпрыгнула, чтобы я не сомневался, что все серьезно. Сейчас меня будут пытать.
- Давай, - я по дурочке решил, что пытки будут забавными. Сначала была пытка «гляделки», ты меня переглядела. Потом был обманный маневр – внимательное рассматривание меня, чтобы я не понял, куда обрушится вся мощь «палача». И ты меня обманула. Я думал, что ты вцепишься мне в волосы, а ты ухватила меня за сосок. Маникюром. Ой! Я все рассказал. Хотелось бы тебе несколько дней пожить в моем теле, а мне отдать свое? Ты задумалась, глаза потемнели, возникло это ощущение «чертики в глазах», хотя откуда в тебе черти, просто зрачки немного расширились. Очевидно, что моя внешняя оболочка тебя устраивает, и ты с ней сроднишься в течение одного дня, но… тебя возбуждает не это, правда?
- …эээ… Но в мои мысли и воспоминания ты не попадаешь, только тело. Всю «внутреннюю информацию» я заберу с собой…
- Так не честно!
- А копаться во мне будет честно?
- Я не буду копаться. Просто наведу там порядок.
Интересные дела. Этот новый и правильный «я», которого ты мечтаешь собственноручно вылепить, меня очень сильно заинтересовал. И хорошо, что мне не пришлось прибегать к пыткам, чтобы заставить тебя все подробно рассказать. Сначала я внимательно и вдумчиво слушал, кое-что пытался запомнить. Потом возникло стойкое ощущение, что все рассказанное очень близко и знакомо. Потому что все это и есть я. Я такой, как ты выдумываешь.
- Ну, не-е-е-е-т. Не сильно такой.
- Значит, доверия все-таки нет?
- Как бы да.
- Как бы почему?
Ты отвела взгляд и сдвинула плечами. Подала мне джинсы.
- А я бы хотел быть такой девушкой, как ты. В том смысле, что я бы ничего не менял. Ни внутри, ни снаружи. Другое дело, что все свои качества и манеры ты заберешь с собой. У меня будет только тело…
Мы медленно одевались и рассматривали друг друга, как бы прикидывая, если бы уже завтра утром началась эта операция «Меняемся местами».
Позже, после душа, ты предложила продолжить игру, про то «если бы»…
- Как ты себе это представляешь?
- Я просто хочу увидеть себя со стороны.
- Просто посмотри в зеркало.
- Да, конечно… Но все же. Давай, ты будешь мной, а я буду тобой…
Мы помолчали. Потом ты первая начала этот идиотизм.
- Лапуля, давай выпьем винца…???? ( ну да, я бы так и сказал…я так и говорю, вполне может быть… но эти все дела глазами, и эта улыбочка, это что-то не мое… разве???? )
Ты увидела замешательство на моем лице, улыбнулась «своей» улыбкой. Потом приподняла руки на уровень лица, сделала пальцами «ножницы» и сказала уже «от себя»:
- Поверь. Так и есть. Я вижу это каждый день.
Я включился в игру. Поправил несуществующие длинные волосы, лениво улыбнулся и сказал тихонько «Давай». На самом деле, мне было прикольно увидеть, как ты не откроешь (!!!) бутылку вина. За всю нашу с тобой жизнь ты ни разу не открыла ни одной бутылки с алкоголем. Но ты открыла. Не сразу, конечно. Я несколько раз делал «ножницы» и говорил:
- Давай я. Это не будет считаться.
Но ты не хотела сдаваться, и у тебя в конце концов все открылось.
Играть было весело. Я накрывал на стол. Резал хлеб, как будто у меня длинные ногти, а по сути, калечил его... Два раза помыл овощи. Фрукты не помыл. Полотенце было и на плите, и на столе, и на стуле, и в кармане передника. А потом оно «потерялось». Ты начала хрустеть пальцами.
- Не-е-е-ет! Я так не делаю, – сказал я в режиме «ножниц».
-Да-а-а-а! Постоянно, и уже задолбал, – сказала ты и протянула руку вперед, чтобы я лучше услышал «этот звук». Но второй раз твои косточки уже не хрустнули.
И все же сели за стол. Чем дальше, тем было интереснее играть. Попытались поменяться одеждой и обувью, часами и телефонами. «Рассказали» друг другу обо всех манерах и привычках, которые сам у себя не видишь и не замечаешь.
- И что, я так часто морщу нос? – твои пальцы снова режут воздух, чтобы на минуту выйти из режима нашей игры.
- Постоянно… Уж поверь.
- Ррррр…
- Я бы сказал «вот черт».
- Вот черт!
Заигрались и наигрались. И все бы сложилось дальше хорошо. Но дьявольщина поджидала нас в другом месте.
- Немного физических нагрузок перед ужином? Сыграем в волейбол?
Вчера и позавчера нас к этому склоняли. То теннис, то футбол, то квадрат, то просто «побегаем»….???? В руках отобранный у местных детей убитый волейбольный мяч, в глазах непонятная мне придурь, в голосе затаенная надежда. Лучший друг, черт бы его взял. Он будет сниться в страшных снах.
- Нет, отвали, ты дома в волейбол не играешь.
- Давай мне. Ты = это я, я должна с ним говорить!
Я встал с кровати, увернулся и не отдал телефон.
- Мы сейчас не выйдем. Мы выйдем позже и как всегда, и никаких ненужных игрушек.
- Я должна с ним говорить. Игра продолжается!
Я маневрировал по комнате, уворачивался от твоих цепких рук, в конце концов выпрыгнул в коридор и там мы столкнулись лицом к лицу.
- М., отвали. Никакого желания нет, - сказал я в телефон и выразительно посмотрел в глаза товарищу.
- Физические нагрузки! На улице день! Чего в квартире сидеть! – сказал М. в телефон и как-то дико посмотрел на меня. (Коньячила, стопудов)
- Не ори! – крикнул я в лицо М. и нажал «вызов завершен».
- На полчаса… На полчасика… - криво заулыбался М. Даже как-то по-дьявольски, я бы сейчас сказал…
Никуда не хотелось выходить, даже на полчаса. Не хотелось никакого волейбола. И я в тебе, и я в самом себе этого не хотели. Во дворе я приобнял тебя и сказал на ухо:
- Не говори М., как мы с тобой сегодня развлекаемся. Это только наша с тобой игра. Он не поймет. Не говори.
Но ты все равно сказала. Пьяные девушки, они такие. Пьяные мужики не лучше.
- О нет. Мама, я ноготь сломала! – крикнул я и отбил мяч запястьем куда-то вбок, за пределы крохотной заасфальтированной площадки.
- Брехун! Ты сначала сказал, что сломал, а потом отбил. Так ногти не ломают! – запротестовала ты. – И я так не делаю! ( и ножницы «чик-чик»)
Ну да, я немного переигрывал. Вошел в раж. С кем не бывает… М. и В. просто умирали со смеху, наблюдая за нашей с тобой «игрой». И сильно нам из-за этого проигрывали. Чтобы усугубить этот зловещий юмористический эффект и уделать соперников по полной, мы с тобой поменялись куртками и обувью. Ты без проблем влезла в мои кроссовки….я сунул ноги в твои босоножки… маловаты… и каблуки… через несколько минут я их вообще сбросил, бегал дальше босиком…
- Еще партию! – крикнул М.
- Это называется сет! Правда ведь? – и ты вопросительно посмотрела на меня.
- Какая разница? Мы сейчас снова у них выиграем.
- Мы сейчас у вас выиграем! – закричала В. с той стороны площадки. Мне показалось, что как-то злобно это у нее получилось…
- Вы лузеры, поэтому выиграем мы! - закричала ты в ответ и начала высоко подпрыгивать на месте. Я смотрел на тебя с искренним недоумением… Неужели я когда-нибудь так делал?
- Ты так никогда не делал. Это я от себя, - сказала ты, и пальчики-ножницы сделали «чик-чик».
- Мы выиграем, и вы сегодня заплатите за ужин! – не унималась В. на той стороне. М. попытался ее остановить, потому что все шло к тому, что бесплатно угощаться в ресторане будем как раз мы, победители.
Продолжили играть. Продолжили выигрывать.
- Обуйся.
- На хрена?
- Я никогда не хожу босиком по улице! А ты на ноги свои посмотри!
- Я помоюсь. Верни кроссовки.
- Нет, играем до конца дня. Мне понравилось. Обувай мои босоножки.
- Ты сдурела? Мы сейчас выиграем этот чертов ресторан! Пусть этот чертов придурок М. , который уже заебал своими выдумками, заплатит за меня в ресторане, когда я закажу все чертово меню!
- Мы все слышим, - сказала В. На этот раз уже как-то грустно.
- Прекрасно. Готовьте деньги, - ответил я.
- Надевай босоножки, - настаивала ты.
Я снова влез в босоножки, снова рассчитывая выпрыгнуть из них через пару минут.
Ты подошла к веревке, которая разделяла поля, чтобы показать нашим незадачливым соперникам «фак» поближе. В. отбила мяч. Ты не достала, я подбежал вперед, споткнулся, выпрыгнул из твоих каблукастых босоножек и… упал тебе под ноги.
- Го-о-л! – закричала и затанцевала В. А М. стоял молча и тяжело дышал. Любитель физических нагрузок давно выбился из сил, но стремался в этом признаться и выйти из игры.
Ты показала «фак» правой рукой. Потом левой. Потом скорчила рожу. Потом нашла мяч и кинула его через веревку прямо в голову тяжело дышащему М.
- Это еще что такое? – возмутилась В. – Так нечестно.
- И. так бы никогда не сделал! Это не его манера! Ты лажаешь, красавица, – возмутился и М.
- Все, мы больше не играем. Игры закончились, - сказал я, но меня никто не услышал.
- Бойтесь. Мы сейчас вам всадим, - грозно сказала ты. – И закажем все меню.
М. засмеялся пронзительным тонким смехом. Что значило «кишка тонка», «облезете» и «не смешите меня, девушка».
- Поднимайся, - ты легонько толкнула меня в бок моей кроссовкой.
- Я ногу сломал.
- Что?
Мне пришлось повторить эту фразу еще несколько раз. Потом наконец-то дошло. М. сбегал за такси. Ты помогла мне переодеть куртку и переобуть кроссовки. В. успокаивала меня разговорами «я ломала ногу тысячу раз и ничего страшного».
На вопрос медсестрички «Как это у вас получилось» никто не ответил. Промолчали. Чуть позже ты вытерла набежавшую слезу и спросила у врача робким голосом. «Это очень опасно?». Он глянул на тебя через стекла очков и серьезно ответил: «Вскрытие покажет, барышня»….
- Ты уснул?
Я повернулся к тебе лицом, снял очки, закрыл глаза, открыл глаза. Это значит «да».
-Будешь еще спать?
Черт. И как мне показать одними глазами, что «нет»? Я посмотрел вправо-влево.
- Хорошо, спи.
Я посмотрел вправо-влево. «Нет». «Нет». Но ты не обратила внимания. Достала крем, чтобы намазать себе ноги. Сначала ляжки, потом колени, потом икры.
Я взял в руки смятый журнал. Статья, которую я читал перед сном, куда-то потерялась. Я немного полистал картинки. На одной из них девушка топлес, в распахнутой мужской рубашке и с незажженной сигаретой в зубах. На шее галстук, концы которого она перекинула на плечо, как шарф. И я на секунду представил тебя, одевающую мужскую одежду, мою одежду… Допустим, ты каждое утро одеваешься в мою одежду и топаешь на работу вместо меня… Допустим, мы поменялись телами. На время, как в том дурацком фильме…эээ… забыл название. Я отложил журнал и живо представил, как твоя женская душа готовит мое тело к походу на работу… как ты первый раз будешь брить мое лицо… как ты его порежешь… как ты уложишь мокрые волосы на моей голове… как ты сбрызнешь лаком прическу… ну да, это лишнее, но тебе же трудно будет сразу отвыкнуть… Может быть, даже начнешь красить ресницы. По привычке. Откроешь тюбик, достанешь кисточку, взглянешь на мужика в зеркале, ахнешь и расплачешься. Я живо представил эту картину и рассмеялся. Нет, я захохотал. Я заржал.
- Что случилось? – ты с интересом меня рассматривала и терла-терла-терла свои загорелые и блестящие от крема ляжки.
Обмен телами предполагает много комичных моментов. Весь накопленный мусор из кино и литературы зашевелился в моей голове. Я представил, сколько дров ты наломаешь, оказавшись хотя бы один день на работе в моем обличье. Представил и наши постельные дела при таком раскладе, если мы поменялись местами. Да, черт возьми, это смешно. Люди давно смеются над такими сюжетами… И все же я отсмеялся. Затих. Ты терпеливо ждала, когда я отвечу. И я ответил.
- Да ничего. Просто так. - Неправда.-Правда.- Скажи.-Не скажу.- Ну и ладно.- Ну и все.- Смех без причины…-Он самый. Забудь.- Сто лет надо.
Меня прихватило второй раз, когда ты привстала и начала шарить ногами под лежаком, в поисках убежавшей от тебя «вьетнамки». Ты кружила вокруг, щупала ногой, нагибалась. «Вьетнамка» лежала с другой стороны, справа от меня. Я снова засмеялся, когда ты стала на четвереньки.
- Что теперь? - резко выпрямилась.
-Ничего.
Я закрыл лицо журналом, сложил руки на груди. Журнал сначала лежал спокойно, потом начал легонько дрожать. Потом он взлетел надо мной и начал лупить меня по голове, по лицу, по плечам… по коленке? В конце концов я схватил его за торчащий сбоку разворот и швырнул подальше от себя, через голову. Сзади раздалось сонное «эй!».
Ты накинула на плечи спортивку, перекинула волосы на плечо, постояла рядом, потом села мне на живот, подпрыгнула, чтобы я не сомневался, что все серьезно. Сейчас меня будут пытать.
- Давай, - я по дурочке решил, что пытки будут забавными. Сначала была пытка «гляделки», ты меня переглядела. Потом был обманный маневр – внимательное рассматривание меня, чтобы я не понял, куда обрушится вся мощь «палача». И ты меня обманула. Я думал, что ты вцепишься мне в волосы, а ты ухватила меня за сосок. Маникюром. Ой! Я все рассказал. Хотелось бы тебе несколько дней пожить в моем теле, а мне отдать свое? Ты задумалась, глаза потемнели, возникло это ощущение «чертики в глазах», хотя откуда в тебе черти, просто зрачки немного расширились. Очевидно, что моя внешняя оболочка тебя устраивает, и ты с ней сроднишься в течение одного дня, но… тебя возбуждает не это, правда?
- …эээ… Но в мои мысли и воспоминания ты не попадаешь, только тело. Всю «внутреннюю информацию» я заберу с собой…
- Так не честно!
- А копаться во мне будет честно?
- Я не буду копаться. Просто наведу там порядок.
Интересные дела. Этот новый и правильный «я», которого ты мечтаешь собственноручно вылепить, меня очень сильно заинтересовал. И хорошо, что мне не пришлось прибегать к пыткам, чтобы заставить тебя все подробно рассказать. Сначала я внимательно и вдумчиво слушал, кое-что пытался запомнить. Потом возникло стойкое ощущение, что все рассказанное очень близко и знакомо. Потому что все это и есть я. Я такой, как ты выдумываешь.
- Ну, не-е-е-е-т. Не сильно такой.
- Значит, доверия все-таки нет?
- Как бы да.
- Как бы почему?
Ты отвела взгляд и сдвинула плечами. Подала мне джинсы.
- А я бы хотел быть такой девушкой, как ты. В том смысле, что я бы ничего не менял. Ни внутри, ни снаружи. Другое дело, что все свои качества и манеры ты заберешь с собой. У меня будет только тело…
Мы медленно одевались и рассматривали друг друга, как бы прикидывая, если бы уже завтра утром началась эта операция «Меняемся местами».
Позже, после душа, ты предложила продолжить игру, про то «если бы»…
- Как ты себе это представляешь?
- Я просто хочу увидеть себя со стороны.
- Просто посмотри в зеркало.
- Да, конечно… Но все же. Давай, ты будешь мной, а я буду тобой…
Мы помолчали. Потом ты первая начала этот идиотизм.
- Лапуля, давай выпьем винца…???? ( ну да, я бы так и сказал…я так и говорю, вполне может быть… но эти все дела глазами, и эта улыбочка, это что-то не мое… разве???? )
Ты увидела замешательство на моем лице, улыбнулась «своей» улыбкой. Потом приподняла руки на уровень лица, сделала пальцами «ножницы» и сказала уже «от себя»:
- Поверь. Так и есть. Я вижу это каждый день.
Я включился в игру. Поправил несуществующие длинные волосы, лениво улыбнулся и сказал тихонько «Давай». На самом деле, мне было прикольно увидеть, как ты не откроешь (!!!) бутылку вина. За всю нашу с тобой жизнь ты ни разу не открыла ни одной бутылки с алкоголем. Но ты открыла. Не сразу, конечно. Я несколько раз делал «ножницы» и говорил:
- Давай я. Это не будет считаться.
Но ты не хотела сдаваться, и у тебя в конце концов все открылось.
Играть было весело. Я накрывал на стол. Резал хлеб, как будто у меня длинные ногти, а по сути, калечил его... Два раза помыл овощи. Фрукты не помыл. Полотенце было и на плите, и на столе, и на стуле, и в кармане передника. А потом оно «потерялось». Ты начала хрустеть пальцами.
- Не-е-е-ет! Я так не делаю, – сказал я в режиме «ножниц».
-Да-а-а-а! Постоянно, и уже задолбал, – сказала ты и протянула руку вперед, чтобы я лучше услышал «этот звук». Но второй раз твои косточки уже не хрустнули.
И все же сели за стол. Чем дальше, тем было интереснее играть. Попытались поменяться одеждой и обувью, часами и телефонами. «Рассказали» друг другу обо всех манерах и привычках, которые сам у себя не видишь и не замечаешь.
- И что, я так часто морщу нос? – твои пальцы снова режут воздух, чтобы на минуту выйти из режима нашей игры.
- Постоянно… Уж поверь.
- Ррррр…
- Я бы сказал «вот черт».
- Вот черт!
Заигрались и наигрались. И все бы сложилось дальше хорошо. Но дьявольщина поджидала нас в другом месте.
- Немного физических нагрузок перед ужином? Сыграем в волейбол?
Вчера и позавчера нас к этому склоняли. То теннис, то футбол, то квадрат, то просто «побегаем»….???? В руках отобранный у местных детей убитый волейбольный мяч, в глазах непонятная мне придурь, в голосе затаенная надежда. Лучший друг, черт бы его взял. Он будет сниться в страшных снах.
- Нет, отвали, ты дома в волейбол не играешь.
- Давай мне. Ты = это я, я должна с ним говорить!
Я встал с кровати, увернулся и не отдал телефон.
- Мы сейчас не выйдем. Мы выйдем позже и как всегда, и никаких ненужных игрушек.
- Я должна с ним говорить. Игра продолжается!
Я маневрировал по комнате, уворачивался от твоих цепких рук, в конце концов выпрыгнул в коридор и там мы столкнулись лицом к лицу.
- М., отвали. Никакого желания нет, - сказал я в телефон и выразительно посмотрел в глаза товарищу.
- Физические нагрузки! На улице день! Чего в квартире сидеть! – сказал М. в телефон и как-то дико посмотрел на меня. (Коньячила, стопудов)
- Не ори! – крикнул я в лицо М. и нажал «вызов завершен».
- На полчаса… На полчасика… - криво заулыбался М. Даже как-то по-дьявольски, я бы сейчас сказал…
Никуда не хотелось выходить, даже на полчаса. Не хотелось никакого волейбола. И я в тебе, и я в самом себе этого не хотели. Во дворе я приобнял тебя и сказал на ухо:
- Не говори М., как мы с тобой сегодня развлекаемся. Это только наша с тобой игра. Он не поймет. Не говори.
Но ты все равно сказала. Пьяные девушки, они такие. Пьяные мужики не лучше.
- О нет. Мама, я ноготь сломала! – крикнул я и отбил мяч запястьем куда-то вбок, за пределы крохотной заасфальтированной площадки.
- Брехун! Ты сначала сказал, что сломал, а потом отбил. Так ногти не ломают! – запротестовала ты. – И я так не делаю! ( и ножницы «чик-чик»)
Ну да, я немного переигрывал. Вошел в раж. С кем не бывает… М. и В. просто умирали со смеху, наблюдая за нашей с тобой «игрой». И сильно нам из-за этого проигрывали. Чтобы усугубить этот зловещий юмористический эффект и уделать соперников по полной, мы с тобой поменялись куртками и обувью. Ты без проблем влезла в мои кроссовки….я сунул ноги в твои босоножки… маловаты… и каблуки… через несколько минут я их вообще сбросил, бегал дальше босиком…
- Еще партию! – крикнул М.
- Это называется сет! Правда ведь? – и ты вопросительно посмотрела на меня.
- Какая разница? Мы сейчас снова у них выиграем.
- Мы сейчас у вас выиграем! – закричала В. с той стороны площадки. Мне показалось, что как-то злобно это у нее получилось…
- Вы лузеры, поэтому выиграем мы! - закричала ты в ответ и начала высоко подпрыгивать на месте. Я смотрел на тебя с искренним недоумением… Неужели я когда-нибудь так делал?
- Ты так никогда не делал. Это я от себя, - сказала ты, и пальчики-ножницы сделали «чик-чик».
- Мы выиграем, и вы сегодня заплатите за ужин! – не унималась В. на той стороне. М. попытался ее остановить, потому что все шло к тому, что бесплатно угощаться в ресторане будем как раз мы, победители.
Продолжили играть. Продолжили выигрывать.
- Обуйся.
- На хрена?
- Я никогда не хожу босиком по улице! А ты на ноги свои посмотри!
- Я помоюсь. Верни кроссовки.
- Нет, играем до конца дня. Мне понравилось. Обувай мои босоножки.
- Ты сдурела? Мы сейчас выиграем этот чертов ресторан! Пусть этот чертов придурок М. , который уже заебал своими выдумками, заплатит за меня в ресторане, когда я закажу все чертово меню!
- Мы все слышим, - сказала В. На этот раз уже как-то грустно.
- Прекрасно. Готовьте деньги, - ответил я.
- Надевай босоножки, - настаивала ты.
Я снова влез в босоножки, снова рассчитывая выпрыгнуть из них через пару минут.
Ты подошла к веревке, которая разделяла поля, чтобы показать нашим незадачливым соперникам «фак» поближе. В. отбила мяч. Ты не достала, я подбежал вперед, споткнулся, выпрыгнул из твоих каблукастых босоножек и… упал тебе под ноги.
- Го-о-л! – закричала и затанцевала В. А М. стоял молча и тяжело дышал. Любитель физических нагрузок давно выбился из сил, но стремался в этом признаться и выйти из игры.
Ты показала «фак» правой рукой. Потом левой. Потом скорчила рожу. Потом нашла мяч и кинула его через веревку прямо в голову тяжело дышащему М.
- Это еще что такое? – возмутилась В. – Так нечестно.
- И. так бы никогда не сделал! Это не его манера! Ты лажаешь, красавица, – возмутился и М.
- Все, мы больше не играем. Игры закончились, - сказал я, но меня никто не услышал.
- Бойтесь. Мы сейчас вам всадим, - грозно сказала ты. – И закажем все меню.
М. засмеялся пронзительным тонким смехом. Что значило «кишка тонка», «облезете» и «не смешите меня, девушка».
- Поднимайся, - ты легонько толкнула меня в бок моей кроссовкой.
- Я ногу сломал.
- Что?
Мне пришлось повторить эту фразу еще несколько раз. Потом наконец-то дошло. М. сбегал за такси. Ты помогла мне переодеть куртку и переобуть кроссовки. В. успокаивала меня разговорами «я ломала ногу тысячу раз и ничего страшного».
На вопрос медсестрички «Как это у вас получилось» никто не ответил. Промолчали. Чуть позже ты вытерла набежавшую слезу и спросила у врача робким голосом. «Это очень опасно?». Он глянул на тебя через стекла очков и серьезно ответил: «Вскрытие покажет, барышня»….
...
Постарайся там у себя не бегать на каблуках...
....О-о-о-о....))))))) Налево я не ходил.
левая половина - это не обязательно сердечные дела. это просто женская половина. где-то ты переконтролировал. попытался, во всяком случае ))) перенапрячься в вопросе контроля. над некоей барышней.