Понятия "дух", "духовность", "духовное", "духовная жизнь", духовный мир", "духовная сфера", "духовные ценности", "духовные потребности", "духовная деятельность" и ряд других аналогичных понятий широко используются в обществе на самых разных уровнях общения – от бытового до философского. В силу этого их содержательное наполнение, и без того существенно разнящееся по смыслам, оказывается представленным по степени обобщения также в очень широком диапазоне – от самого конкретного до самого абстрактного.
Как навести порядок в этом весьма сложном смысловом пространстве? С чего начать? Какие базовые категории положить в основание?
...
Так что же такое духовная жизнь и чем должна эта ”безодня душевна” наполняться?
Руководствуясь вышеуказанным подходом Гегеля, обретшим статус принципа единства исторического и логического, рассмотрим логику развития семантики понятия "дух" – коренной основы исследуемой нами терминологии.
Так, в античности существовало представление о духе, как о неком тончайшем субстрате – формообразующем начале и перводвигателе космоса. Аналогичное безличностное начало являет собой дух и в древнеиндийской философии. В библейской же традиции дух представлен, прежде всего, как личностный абсолют, личная воля Бога, сотворившего мир и человека. И уже в наше время (см. А.К. Уледов. Духовное обновление общества. М.:Мысль,1990. С. 17, 19) термином "дух" стали обозначать "проявление психики человека во всей ее полноте", включая сознание, подсознание и сверхсознание (по терминологии П.В.Симонова).
Логика развития понятия "дух" – от абстрактной субстанции (античность) к божественной персоне (Дух Святой) и далее к психике человека – вполне объяснима. Человек в поисках истины вначале обратил свой взор на окружающий мир, что-то в нем понял, в чем-то смог его себе подчинить и в конце концов осознал, что главные проблемы человеческого бытия он носит в самом себе и все беды грядущие можно упредить, только познав себя, свой внутренний мир.
В рамках этой логики также объяснимы и результаты вышеприведенного социологического исследования, согласно которому только 25% респондентов связывают термин "духовность" с религией, остальные – с внутренним миром человека, причем во всех его аспектах.
Резюмируя вышесказанное, можно было бы предложить следующее общеупотребительное определение термина "дух", основывающееся на уже сложившихся в обществе стереотипах восприятия:
Дух - потенция психики человека или социальной общности, определенный внутренний императив, побуждающий к соответствующим действиям, как-то: «дух творчества», «дух братства», «дух коллективизма», «командный дух», «дух подвижничества», «дух предпринимательства», «дух соперничества», «дух потребительства», «дух стяжательства», и т.п.
В последние годы данный термин зачастую вытесняется заимствованным из иностранных языков термином менталитет. Так, в частности, словосочетание «дух народа» (вспомним «русский дух») заменяется на аналог «менталитет народа». Вместе с тем, термин «дух» полностью сохраняет за собой сферу применения в качестве характеристики некоего интегрального энергетического потенциала индивидуальной человеческой психики. Знак этого потенциала (позитивный, негативный), уровень и динамика изменений оцениваются посредством образных определений: «добрый дух», «злой дух», «высокий дух», «низкий дух», «упадок духа», «подъем духа», «стойкость духа», «сила духа» и иным образом, характеризующим состояние психики в системе координат «Добро Зло».
Действительно, человек сотворен свободным в своем выборе он всегда арена внутреннего противостояния его противоположных начал: Любви и Ненависти, Истины и Лжи, Добра и Зла, Красоты и ****ства. И нет той низшей черты, куда не мог бы пасть человек. Но и нет той вершины, на которую он не смог бы подняться.
Указанная двойственность природы человека естественным образом нашла свое отражение в последующих категориях, производных от категории "дух", но, в силу библейских традиций, термины "духовный" и "духовность" стали нести в сознании людей исключительно позитивную смысловую нагрузку (что и нашло свое отражение в результатах социологических исследований), а для обозначения "негативной духовности" стали использоваться антонимы "бездуховный" и "бездуховность".
Принимая во внимание сложившуюся таким образом практику словоприменения и используя данные вышеприведенных социологических исследований, попытаемся определиться с понятием "духовность".
Как нетрудно заметить, большая часть смыслового пространства, нашедшего отражение в ответах респондентов, покрывается семантическими полями ценностной триады "Истина-Добро-Красота", о роли которой в духовной жизни человека писали многие мыслители, начиная с Платона. Каждая из ценностных категорий этой триады является базовой в понятийном аппарате, описывающем соответственно интеллектуальную, этическую и эстетическую составляющие процессов, протекающих в человеческой психике.
Следует отметить, что еще древнегреческими мыслителями выдвигалась идея триединства истины, добра и красоты. Истина не мыслилась без добра и красоты, добро без красоты и истины, красота – без истины и добра. Эта идея прошла проверку временем и нашла отражение в православной традиции, стержнем которой является, как отмечает А.С. Панарин "своеобразный фундаментализм: требование единства истины, добра и красоты. Истина, предавшая добро немедленно отлучается, получая обозначение лукавого хитроумия или циничной трезвости. Красота, разлученная с добром, понимается либо как прельщение, либо как пустая декоративность, не достойная высокого вдохновения". (А.С. Панарин. Власть пространства // Социальная экономика, 2004, №3. С. 28). И разве не знаем мы в истории человечества примеров, когда интеллектуалы и эстеты совершали злодеяния? Вспомнить тех же ******ских преступников.
Но что способно обеспечить в человеке гармонию, триединство истины, добра и красоты?
Ответ также давно известен – любовь. (И респонденты о ней упомянули.)
Вспомним библейское: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, не превозносится, не гордится. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не ищет зла. Не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 4-8).
Святая любовь в соответствии с библейскими канонами – наибольший из даров, который может быть принят человеком от Святого Духа. Поэтому в религиозном понимании тот, у кого в сердце святая любовь, и есть святой человек, духовный человек.
Вспомним и слова Г.С. Сковороды:
"Хіба не любов все поєднує, будує, творить, подібно до того, як ворожість руйнує ... Що дає основу? Любов. Що творить? Любов. Що зберігає? Любов, любов. Що дає насолоду. Любов, любов, початок, середина і кінець, альфа і омега".
Как мы видим, Г.С. Сковорода, будучи человеком верующим, в то же время в своем высказывании не акцентируется на святости любви, на ее источнике. Кто-то приемлет идею Бога, кто-то нет, а любовь в сердце человека может быть или нет вне зависимости от этого обстоятельства. Главное, чтобы она была. Была как первооснова духовности человека, его бережного, трепетного отношения ко всему, что ему дорого и дарит в жизни радость. Как наивысшее состояние человеческого духа, как всеобъемлющее неделимое чувство, устремленное на другую личность, человеческую общность, окружающую природу, мироздание в целом.
И в завершение о главном – о "стремлении стремлений" (Л. Фейербах).
Что несут в себе оставшиеся смысловые составляющие в ответах респондентов: "гармония внутреннего мира"; "жить в мире с самим собой"; "стремление к самосовершенствованию"; "работа над собой"; "развитие личности"; "самопознание"? Нетрудно заметить, что все это "облако" смыслов – о счастье человеческом. Ведь как говорил Г.С. Сковорода про "найвищу науку науку щастя людського":
"Бути щасливим - се значить пізнати себе чи то свою природу, взятись за свою долю і робити своє діло".
Завершая проведенный анализ, можно констатировать, что в смысловом плане духовность может быть полностью описана с помощью базовой системы категорий: счастье, любовь, истина, добро, красота, отображающей соответствующую систему духовных ценностей. С их помощью могут быть синтезированы различные варианты определения категории "духовность". Так, в частности, возможен следующий вариант.
Духовность - наполненность любовью, устремляющей человека к счастью и вдохновляющей:
– служить истине;
– делать добро;
– ценить и творить красоту, самореализуясь во всех своих проявлениях, трудясь физически и духовно и испытывая при этом радость творца, кто бы ты ни был президент, министр, учитель, врач, предприниматель, ученый, рабочий, селянин…
Напротив, бездуховность означает, что в основе помыслов и деятельности человека лежат либо недобрые устремления, либо нацеленность лишь на обогащение, славу, власть и др., либо внутренняя подчиненность удовлетворению второстепенных, зачастую сиюминутных потребностей и интересов. Поэтому особую опасность, с далеко идущими последствиями, несет для будущего Украины происходящее сегодня разрушение ментальности нашего народа, в основании которой, благодаря во многом православию, всегда лежал приоритет духовно-нравственных ценностей над материальными. С помощью лозунга «Обогащайся!», вброшенного в массовое сознание еще инициаторами демонтажа советской системы, происходит неуклонное «перепрограммирование» нашей ментальности под западный стандарт «человека потребляющего». Постоянно звучащий со всех сторон призыв лишь к материальному преуспеянию постепенно обесценивает духовные, моральные основы нашего народа, и ради обогащения стало продаваться, как говорится, все – и честь, и совесть, и мать родная. Внедряемое в сознание отношение к богатству как к единственной ценности с неизбежностью разрушает экономическую и правовую культуру государства, порождает несправедливость в распределении плодов труда, социальную "войну всех против всех". Стяжание богатства ради богатства заводит в тупик и личность, и дело, и национальную экономику, и страну в целом.
