Віршик про Московію.
Когда поёживается земля
Под холодным пледом листвы,
В деревню Малые тополя,
А может, Белые соболя,
А может, Просто-деревню-6ля
Хмуро входят волхвы.
Колодезный ворот набычил шею,
Гремит золотая цепь.
Волхвам не верится, неужели
Вот она – цель?
Косые взгляды косых соседей,
Неожиданно добротный засов,
А вместо указанных в брошюрке медведей
Стаи бродячих псов.
Люди гоняют чифирь и мячик,
Играет условный Лепс.
Волхвы подзывают мальчика: «Мальчик,
Здесь живёт Базилевс?»
И Васька выходит, в тоске и в силе.
Окурок летит в кусты.
«Долго ж вы шли, – говорит Василий. –
Мои руки пусты, – говорит Василий. –
Мои мысли просты, – говорит Василий. –
На венах моих – кресты».
Волхвы сдирают с даров упаковку,
Шуршит бумага, скрипит спина.
«У нас, – говорят, – двадцать веков,
как
Некого распинать.
Что же вы, – говорят, – встречаете
лаем.
Знамение, – говорят, – звезда».
А Василий рифмует ту, что вела их:
«Вам, – говорит, – туда».
Василий захлёбывается кашлем,
Сплёвывает трухой,
«Не надо, – шепчет, – лезть в мою кашу
Немытой вашей рукой.
Вы, – говорит, – меня бы спросили,
Хочу ли я с вами – к вам.
Я не верю словам, – говорит Василий. –
Я не верю правам, – говорит Василий. –
Я не верю волхвам», – говорит Василий
И показывает волхвам:
На широком плече широкого неба
Набиты яркие купола.
Вера, словно краюха хлеба,
Рубится пополам.
Земля с человеком делится обликом,
Тропа в святые – кровава, крива.
А небо на Нерль опускает облаком
Храм Покрова.
Монеткой в грязи серебрится Ладога,
Выбитым зубом летит душа,
А на небе радуга, радуга, радуга,
Смотрите, как хороша!
Волхвы недоумённо пожимают плечами,
Уворачиваются от даров.
Волхвы укоризненно замечают,
Что Василий, видимо, нездоров.
Уходят, вертя в руках Коран,
Кальвина, Берейшит.
Василий наливает стакан,
Но пить не спешит.
Избы сворачиваются в яранги,
Змеем встаёт Москва,
И к Василию спускается ангел,
Крылатый, как Х-102:
«Мои приходили? Что приносили?
Брот, так сказать, да вайн?»
«Да иди ты к волхвам, – говорит
Василий. –
А хочешь в глаз? – говорит Василий. –
Давай лучше выпьем», – говорит Василий.
И ангел говорит: «Давай».
Александр Ланин
Когда поёживается земля
Под холодным пледом листвы,
В деревню Малые тополя,
А может, Белые соболя,
А может, Просто-деревню-6ля
Хмуро входят волхвы.
Колодезный ворот набычил шею,
Гремит золотая цепь.
Волхвам не верится, неужели
Вот она – цель?
Косые взгляды косых соседей,
Неожиданно добротный засов,
А вместо указанных в брошюрке медведей
Стаи бродячих псов.
Люди гоняют чифирь и мячик,
Играет условный Лепс.
Волхвы подзывают мальчика: «Мальчик,
Здесь живёт Базилевс?»
И Васька выходит, в тоске и в силе.
Окурок летит в кусты.
«Долго ж вы шли, – говорит Василий. –
Мои руки пусты, – говорит Василий. –
Мои мысли просты, – говорит Василий. –
На венах моих – кресты».
Волхвы сдирают с даров упаковку,
Шуршит бумага, скрипит спина.
«У нас, – говорят, – двадцать веков,
как
Некого распинать.
Что же вы, – говорят, – встречаете
лаем.
Знамение, – говорят, – звезда».
А Василий рифмует ту, что вела их:
«Вам, – говорит, – туда».
Василий захлёбывается кашлем,
Сплёвывает трухой,
«Не надо, – шепчет, – лезть в мою кашу
Немытой вашей рукой.
Вы, – говорит, – меня бы спросили,
Хочу ли я с вами – к вам.
Я не верю словам, – говорит Василий. –
Я не верю правам, – говорит Василий. –
Я не верю волхвам», – говорит Василий
И показывает волхвам:
На широком плече широкого неба
Набиты яркие купола.
Вера, словно краюха хлеба,
Рубится пополам.
Земля с человеком делится обликом,
Тропа в святые – кровава, крива.
А небо на Нерль опускает облаком
Храм Покрова.
Монеткой в грязи серебрится Ладога,
Выбитым зубом летит душа,
А на небе радуга, радуга, радуга,
Смотрите, как хороша!
Волхвы недоумённо пожимают плечами,
Уворачиваются от даров.
Волхвы укоризненно замечают,
Что Василий, видимо, нездоров.
Уходят, вертя в руках Коран,
Кальвина, Берейшит.
Василий наливает стакан,
Но пить не спешит.
Избы сворачиваются в яранги,
Змеем встаёт Москва,
И к Василию спускается ангел,
Крылатый, как Х-102:
«Мои приходили? Что приносили?
Брот, так сказать, да вайн?»
«Да иди ты к волхвам, – говорит
Василий. –
А хочешь в глаз? – говорит Василий. –
Давай лучше выпьем», – говорит Василий.
И ангел говорит: «Давай».
Александр Ланин