– В октябре 2016 года вы перебрались из Москвы в Киев, получили украинское гражданство, сидели тихо, нигде не светились и вдруг, пять месяцев спустя, начали активно раздавать интервью. Почему?
– Все началось с выступления генпрокурора Украины, в котором он сказал, что я дал показания в деле о госизмене Януковича.
– Юрий Луценко не называл вашего имени, лишь сказал о "двух депутатах Госдумы РФ, которые дали показания по делу Януковича". О том, что это вы и Илья Пономарев, стало известно позже.
– После заявления генпрокурора несложно было вычислить, кто эти два депутата Госдумы. Тем более что спецслужбы РФ контролировали каждый мой шаг, мой выезд из России вообще был в режиме спецмероприятия. Я работал в органах, обладаю навыками, понимаю, как это делается. Пока я сидел тихо, российские спецслужбы молчали, но я решил объявиться публично.
– Зачем?
– Были серьезные опасения, что меня в багажнике вывезут из Украины и доставят в Россию, а значит, я бы никогда не смог доказать, что это похищение. Такие прецеденты уже имели место. Поэтому после слов генпрокурора я выступил с программным заявлением на сайте "Цензор.НЕТ" и объявил, что стал гражданином Украины.
– То есть публичность вам принципиально важна как элемент безопасности?
– Безусловно. В данном случае христианская анонимность добродетели навредила бы всем. Думаю, что на процессе нужен живой свидетель Вороненков.
В октябре 2016-го Вороненков перебрался в Киев, а спустя два месяца, в декабре, получил украинский паспорт. Фото: censor.net.ua
– Согласовывали с Луценко свое решение дать первое интервью после переезда в Украину?
– Конечно.
– И Юрий Витальевич не случайно заговорил о показаниях именно российских депутатов?
– Не случайно. Это слишком серьезные вещи, чтобы действовать эмоционально. Ничего случайного не было и не могло быть. В условиях постоянного попрания Российской Федерацией норм международного права генеральному прокурору Украины действительно непросто.
– В Украине много российских агентов и продажных чиновников, особенно в правоохранительных структурах. Откуда уверенность, что не хлебнете кремлевского чая с полонием, как бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко, сбежавший в Лондон?
– (Смеется). Вы какая-то кровожадная! На Земле 100% смертность, и мы все рано или поздно умрем. Важно то, как и зачем мы жили. Иногда "как" важнее, чем "сколько". Зачем жить в постоянном страхе? Процитирую один известный фильм: "А это поможет?".
– Ну вы же оглядываетесь по сторонам, переходя дорогу, а не полагаетесь исключительно на судьбу.
– Хотите спросить, есть ли у меня гарантии собственной безопасности? Нет, их ни у кого нет. Сидел со мной в комитете Госдумы Луговой – подонок, который бегал по всему Лондону за своим другом Литвиненко и плеснул в его чашку полоний стоимостью 30 миллионов евро. Сейчас Лугового охраняет та же шестая служба Управления собственной безопасности ФСБ, которая фальсифицирует против меня уголовное дело.
В России любят повторять такую суггестию (психическое внушение. – "ГОРДОН"): "Ложь во спасение". Как я понял, тут очевидная ментальная деградация, теперь уже и убийство во благо. россия – государство, которое так уничтожает людей. Что ж теперь, жить с постоянным страхом?
До войны почти каждый второй в СБУ был агентом ФСБ. С Россией буквально согласовывались все назначения
– Вы не кокетничаете, утверждая, что ничего не боитесь, или просто не хотите отвечать?
– Я действительно об этом не думаю. Я бывал в местах боевых действий, отвечал за 120 человек. И у меня не было ни одной потери. Есть квалификация, безусловно. Боевой устав сухопутных войск написан, можно сказать, кровью. Но есть и судьба, которую не перехитрить.
– У вас же семья. За детей не страшно?
– Понимаю, что в России система хотела бы меня уничтожить, сделать мне больно, чтобы я не мог дышать. В общем, это беспринципное сборище бандитов, в лице Управления собственной безопасности ФСБ, но думаю, что и они не имеют санкций, чтобы расправляться с моими детьми и женой в отместку за мой поступок.
– Как конкретно вы покинули Россию: сели в самолет в парике, с наклеенными усами и с чужим паспортом?
– (Смеется). Нет, ну что вы! Я ни от кого не прячусь. Открытость и публичность – главный залог моей безопасности.
– Вы сами утверждали, что ФСБ минимум семь лет за вами следила. И вдруг вы так спокойно улизнули прямо из-под носа российских спецслужб?
– Да!
– Не верю.
– С чего вы взяли, что ФСБ такая могущественная организация, уйти от которой невозможно? Там работают люди, которые ошибаются. Если знать систему изнутри, можно абсолютно спокойно сделать то, что я. Именно потому в России поднялась истерика: "Как уехал? Почему не арестован? Он еще и гражданином Украины стал?!". До Вороненкова подобных прецедентов не было.
– Это и смущает. В чем подвох?
– Ни в чем. Мы знаем, как действовать, знаем, как они работают.
– "Мы" – это кто конкретно?
– (Улыбается). Ну-у-у, вы сразу хотите все знать. Безусловно, еще до войны чуть ли не каждый второй сотрудник СБУ был агентом ФСБ. Спецслужбы РФ буквально согласовывали назначения новых сотрудников спецслужб Украины, начиная с руководителя отдела – самой низшей руководящей должности. Но так было до 2014 года. Сейчас и СБУ, и Генпрокуратура очистились от агентов, работают качественно и профессионально, вовсю набирают обороты.
– Спрошу еще раз: кто с нашей стороны выступил гарантом, что вы сможете безопасно находиться на территории Украины?
– Наташа, ну какой может быть гарант, в чем? Я гражданин Украины, кто и как может меня сейчас подставить?
– Вы плохо знаете новейшую историю Украины.
– Мне не нужны никакие гарантии. В Украине, в отличие от других стран постсоветского пространства, работают демократические законы. Как ни странно, главным моим гарантом был закон. Хотя на российских центральных телеканалах уже вовсю кричат: мол, нужно обменять Вороненкова на Сущенко, а если не получится – убить, как Бандеру. Люди в России сошли с ума, они не здоровы.
С Порошенко мы на расстоянии одного рукопожатия
– С кем из украинской власти вы первым делом встретились, переехав в Киев?
– Ни с кем.
– То есть ни с президентом Порошенко, ни с генпрокурором Луценко, ни с главой СБУ Грицаком, ни с главным военным прокурором Матиосом?
– Мои частные контакты не могут быть предметом нашего интервью, при всем уважении к вам, Наташа. Было бы смешно принижать свое сегодняшнее положение. Но я в первую очередь хочу быть полезен своей стране, своей второй Родине, которая оказалась ко мне гораздо добрее и ласковей, чем первая. Я доктор юридических наук, прекрасно ориентируюсь в системе российского права и в его пробелах. В рамках процесса над Януковичем я общаюсь со многими знаковыми людьми.
– А с Порошенко не встретились?
– Мы на расстоянии одного рукопожатия.
– И с Луценко не пересеклись?
– А надо?
– Неужели за полгода ни с кем из украинских политиков и чиновников не познакомились?
– Со многими я был давно знаком.
– Вы ощутили, какое бешенство в украинском обществе вызвала новость, что экс-депутат Госдумы Вороненков, голосовавший за присоединение Крыма к РФ, получил паспорт Украины, в то время как российские и белорусские добровольцы, воюющие на стороне сил АТО, годами этого добиться не могут.
– Ощутил. Я первоклассно воевал, но это было 30 лет назад. Военную жизнь знаю не понаслышке. Был бы помоложе, может, и сам бы пошел в АТО. Военное дело идет вперед и навыки 30-летней давности уже не так актуальны. А гражданство я получил в соответствии с законодательством Украины.
Если бы 2014-м проголосовал против присоединения Крыма, и 50 метров от Госдумы не смог отойти, арестовали бы
– В чем ценность именно ваших показаний против Януковича, если украинская власть пошла на такие репутационные риски и во время войны с Россией вручила бывшему депутату Госдумы гражданство?
– Еще раз: я получил гражданство Украины на законных основаниях. Я на 50% украинец. Мой прадед Аким Дудниченко возглавлял Монархический союз Украины, все детство я провел в Херсоне, Мариуполе, Николаеве, Евпатории.
Когда возник вопрос о привлечении Януковича к уголовной ответственности за госизмену (что я считаю очень правильным), я, как гражданин Украины, посчитал своим долгом дать эти показания и рассказать, что мне известно. Насколько ценны мои показания, определит суд. Генпрокурор посчитал их очень важными.
– Но ведь вы даже не знакомы с Януковичем, что такого могли рассказать?
– А зачем мне быть с ним знакомым? Меня же не спрашивали, что он ест или пьет, сколько раз в туалет ходит, с кем живет. Я действительно этого не знаю, да это и значения не имеет.
– А что имеет?
– Давайте не предварять тайну следствия. Скоро будет открытый суд, мои показания будут озвучены публично. И не только мои.
– В одном из интервью вы заявили: "Если бы 2014-м проголосовал против присоединения Крыма, и 50 метров от Госдумы не смог отойти". А что бы с вами случилось?
– Мне прямо сказали, что буду арестован. У меня уже были сведения, что против меня в режиме секретности фабрикуется уголовное дело.
– Но есть пример Ильи Пономарева – единственного депутата Госдумы, нажавшего кнопку "против". И вроде ничего: жив-здоров, тоже в Киев перебрался.
