Труды наши тяжкие..... (Турецкое)

[Irka]

Много-много лет назад, когда я еще молодушкой была, я прибыла в Турцию... это было уже мое второе пришествие в эту страну, с турецкоподданным мужем и совсем небольшим ребенком. До этого мы наезжали в отпуск и жили всегда то у одной, то у другой сестры мужа, а тут приехали окончательно. У нас была своя квартира, и, разумеется, вскоре встал вопрос об уборке.
Я к тому времени, как вы помните из мемуаров электровеника, уже успела в тот электровеник превратиться, и порядок в двухэтажном доме в Болшеве поддерживала одной левой, держа в правой то ребенка, то (и чаще) книгу или что-нибудь пишущее.
Но в Турции... если честно, я очень благодарна пресловутым турецким домохозяйкам: именно у них в домах я поняла, какой уровень чистоты и порядка я хотела бы иметь в своем доме, в России это тогда никому и не снилось.
И передо мной встал в полный рост вопрос: как?
Сестры мужа являли собой два противоположных примера: одна классически терла все и всегда, другая классически же не прикасалась ни к чему. У обеих, разумеется, было очень чисто, и я так хотела.
Я пойду другим путем - решила хитрая ехидна. Раз в две-три недели я могу спокойно позволить себе домработницу, а в остальное время продержусь, как всегда: одной левой.
И домработница по наводке одной приятельницы была призвана.
Турецкая домработница не придет в ваш дом без наводки: вас, бездельниц, много, а она одна... ну да, еще есть тетушка Ханде, но у нее все дни расписаны, ей не до вас. Да, если ваша приятельница за вас попросит - за меня попросили, и постоянная, бессменная, преданная семейству моей подруги домработница прибыла.
Я полагала, что если она прибудет часам к девяти (а я начинаю свою жизнь в семь), то часам к трем-четырем, включая обед и парочку перекуров на чай, я избавлюсь от постороннего присутствия в уже идеально чистом доме.
Но она прибыла в десять с чем-то.
Дама средних лет в чем-то пестро-цветочном и длинном. Ее звали Ниль.
- К вам очень далеко ехать, - сказала она устало (моя подруга, замолвившая за меня словечко, живет этажом ниже, и к ней она ездит раз в три дня!). - После чая я приступлю к кухне.
- Э-э-э, - сказала я, ставя чайник и подталкивая тогда не очень агрессивную ехидну: давай же, ехидна! - На кухне, вообще-то вам делать нечего. Я буду здесь готовить обед и ужин и читать, и я планировала, что вы...
- Как это - нечего?! А разобрать шкафчики? - тетушка Ниль решительно пооткрывала все шкафчиковые дверцы. Безупречный порядок поразил ее в самое сердце. - А пыль под...?
Не увидев того, под чем должна быть пыль, то есть кружевных салфеточек и прочих фестончиков, тетушка Ниль приуныла: такой порядок есть непорядок. Она прошлась по дому, выхватила откуда-то мокрую тряпку, неодобрительно поджала губы и сказала, что в таком случае начнет со шкафов в спальне.
-Э-э-э, - снова заныла я, опять подталкивая ехидну, - вам не нужно трогать мои шкафы, только протереть пыль сверху. Я планировала, что вы...
- Это все мыть?! - с ужасом перебила меня Ниль откуда-то из глубины квартиры. - Я могу не успеть. Меня никто не предупредил, что здесь... такое!
Я побежала на этот крик души, не зная, что и думать.
Что, интересно, могло так напугать тетушку Ниль в моей квартире?
Я, конечно, немного расслабилась и дня три до ее прихода не делала, по моим понятиям, ни черта, но...
Это были книги.
Тетушка Ниль всерьез намеревалась их выгружать из книжных шкафов и мыть каждую ароматным моющим средством.
- Нет! - закричала ехидна, видя, как рука с мокрой тряпкой тянется к Бродскому. - Нет, только не это!
Попутно я вспомнила, как две молдавские девушки были однажды приглашены в Болшево, чтобы поклеить какие-то обои. Обычно мы с мужем виртуозно проделывали это сами, но он был очень занят, а я глубоко беременна - и девушки были приглашены. Я показала им фронт работ и тома БСЭ, которые можно было, не жалея, класть на развернутые обои, чтоб не скручивались. Когда через час я пришла с контрольным визитом, на обоях в подозрительной близости от корытца с клеем лежали... такое там лежало! Мой отец много лет собирал книги, и там были издания начала прошлого века и издания конца позапрошлого века, и все они...
- Мы решили взять, какие похуже, - объяснили мне девушки. - Их не жалко, они же и так старенькие!
А теперь моим книгам угрожает тетушка Ниль с мокрой тряпкой!
- Их не надо мыть, - терпеливо объяснила я. - Их можно читать. Или не читать. А разбираю я их сама, раз в год, благо они за стеклом. Я планировала, что вы...
Ниль поджала и так поджатые губы и соизволила выслушать.
- Окна, - быстро принялась перечислять я, - балкон, двери, ковры, пыль, пол. Ванная, туалеты, кухня и так в порядке, там только пол. Больше ничего, остальное я сама.
Часов в одиннадцать тетушка Ниль приступила к работе.
Первым делом она намочила все, имеющиеся в доме тряпки. В связи с чем мне пришлось научить ее протирать стекла газетами - советское ноу-хау. Тетушка Ниль была поражена: вот, иностранцы, а? книги не мыть, а читать, а газетами мыть окна! Но выбора, как и сухих тряпок, у нее не было.
Потом тетушка Ниль перекурила - мне пришлось долго убеждать ее выйти на балкон - и принялась мыть ковры. Вымыв один, она поволокла его на абсолютно не мытый и давненько не мытый, пыльный балкон.
Я терпеливо объяснила ей, что лучше сначала вымыть балкон, а потом уж... потом было пора обедать, потом... дамы и господа, я никогда так не уставала.
Турецкая домработница была крайне недовольна: во-первых, я отказывалась удовлетворить ее законное любопытство и рассказать ей всю свою жизнь. Остальные хозяйки принадлежали ей со всеми потрохами и секретами, они курили с ней, распивали чай, обсуждали мужей и узорчики кружев, а я? Я разделила с ней всю работу, за которую заплатила, я накормила ее обедом и раза три напоила чаем, но разве в этом счастье турецкой домработницы?
Как это - не разбирать мои шкафы и не лазить по моим ящикам? Ах, там порядок? да не может там быть порядка без вмешательства тетушки Ниль!
Вытерев пыль, тетушка Ниль демонстративно ставила вещи не так, как они стояли, а так, как сама она считала нужным. Я .задолбалась очень устала ходить за ней и ставить все обратно. И лицезреть при этом ее недовольную... ну, лицо, да.
Потом моя приятельница сообщила мне, что есть страшная вероятность, что тетушка Ниль откажет мне от дома: я оказалась непослушной и несговорчивой дамой-хозяйкой.
Я не пустила ее в свои ящички с бельем, в свои шкафчики с чашечками, в свою жизнь и в свое сердце.
Я упрямо переставила так хорошо и красиво поставленную на выбранное лично тетушкой Ниль место вазу.
Я весь день прожила с выключенным телевизором, и тетушка Ниль не смогла посмотреть свой любимый дневной сериал.
Я нагло и невежливо, хоть исподтишка, поглядывала на часы.
Я указывала ей, что и как делать.
Я велела ей мыть окна газетами... но послушай, возразила тут я, эта твоя дура Ниль намочила все тряпки вообще, чем было окна-то протирать? Ну-у-у... я не знаю... к вечеру бы высохло что-нибудь, какая разница?
Нормальные, приличные турецкие дамы-хозяйки никогда так не обращаются со своими домработницами, они понятия знают.
По понятиям, дама-хозяйка или должна свалить в парикмахерскую и дальше в гости, оставив обед на плите и чай в чайнике и предоставив свою квартиру в полное распоряжение домработницы, или уж разделить с ней шкафчики, сериал, постель, пепельницу и душевные разговоры.
Хозяйке на заметку: домработницы предпочитают вторых, с них берут меньше.
Ибо что домработнице целый день в вашей квартире одной-то скучать, а? Думаете, легко?
Домработницы у нас на вес золота и место свое под жарким турецким солнцем отлично знают.
И каждая дама-хозяйка тоже должна знать свое место.
Теперь я сама себе дама-хозяйка и дома своего хозяйка и по дому своему работница: доходней оно и прелестней.
И книги целее.

(С) ya_ehidna