Сэрцэ пэсыка
Найдено здесь:
Посилання видалено
СЭРЦЭ ПЭСЫКА.
Пьеса Рогатинского районного драматычного тэатру, Ивано-Франкивськойи области, у килькох диях.
Дийови особы:
Сирко – дэбэлый кобель-дворняго.
Хвылып Хвылыпович – прохвессор, кацап.
Доктор Бормэнталь – помичнык прохвэссора, жыдокацап.
Швондэр & C – щыри украйинци.
Зина – прыслужныця кацапив.
Дарья Пэтривна – кухарка прохвессора, иноди гоныть якисный самогон.
Дия пэрша.
Сирко лэжыть у пидворитни, та скавчыть дывлячысь у нэбо, гадаючу думку.
- У-у-у-у-у-у-гу-гу-гугу-уу! Ой глянтэ бодай Божэ на мэнэ, як мэни кэпсько! Хуртовына справляэ по мэни трызну, а я йий пидспивую. Ой лыхо мэни лыхо. За що ? Ця падлюка з кавьярни на Подоли, окропом мэни увэсь бик обварыла, та щэ й яйця, да так, що аж лизаты болячэ! А щэ хохол, а така ж гыдота як и маскали. Як жэ мэни болячэ, як нэстэрпно болячэ! А йисты як кортыть! Жывит другий дэнь спыны торкается, хай йому грэць.
До Сирка наблыжаеться якыйсь бурмыло, кацапського выгляду, у руци кыльцэ дэшэвойи ковбасы, вин пидманюэ Сирка ковбасою, Сирко здурилый вид голоду, нэ зважаючи шо цэ маскаль, забувшы про национальну гиднисть, лыжэ йому чэрэвыкы та пидлабузныцькы заглядаэ у вичи. Бурмыло вытягаэ зи штанив паска, накыдуэ Сирку на шию зашморга, та кудысь вэдэ його…
Дия друга.
Прохвэссор Хвылып-Хвылыпыч, вдома, вдягнутый у кацапську кацавейку готуеться до вэчэри. Раптом до нього прыйшлы якись особлыви видвыдувачы. Йих було видразу чэтвэро. Уси молоди люды, украйинськойи внешности. Вдягнути булы дужэ скоромно, на голови у всих помаранчэви банданы.
- „Ну то й що цым бандэрлохам потрібно???” - здивовано та нэвдоволэно миркував Сирко? – „Щэ почнуть зараз йижу выклянчуваты на свий майдан”
Щэ бильш нэвдоволэно виглядав прохвессор, якый дывывся на прыбулых як Шухэвич на жыдив.
Гисти , потупцювавшы, обэрэжно почалы:
- Прхвэссор, мы до вас, и ось з якойи справы… - почав чорнявый молодык, волосся якого торчало в ризни бокы, немов на городньому пугали.
- Чо-чо??? С какого такого права??? – прохвессор оторопило вытрищыв очиб – Во первых, господа, не могли бы разговаривать на человеческом языке????
- Даремно вы так, прохвэссор, цэ е дэржавна мова! – устряг молодык з рожевымы щичкамы, нэзрозумилойи стати, – а по другэ, мы вам нэ «госьпода», а ПАНОВЭ!!!
Прохвэссор вытрищывся, нэмов побачыв прыбульця з далекойи зиркы.
- А вы, извиняюсь за нескромный вопрос, мужчина или женщина??? Или может какойто трнсвестито-пид@р*с? Я чевойта не пойму… - хытро мружачы очи, спытав Хвылып-Хвылыпыч.
- А яка Вам ризныця, - пэршим оговтався чорнявый молодык.
- Я жинка! – рожевощокый молодык щэ бильшэ почэрвонив.
- В таком случае, можете не снимать головной убор, остальных попрошу убрать с моих глаз эту пид@р!стическую оранжевую муйню, - розлючено просичав скризь стыснути зубы прохвессор.
- Мы прыйшлы до вас, - изнов почав кашлатый чорнявый, стягуючы с головы бандану, та ховаючы у кышэню.
- И? – прохвэссор нэтэрплячэ вистукувам пальцями по столу.
- Ну… - забэлькотоав чорнявый.
- фуй гну! - видрубав прохвэссор, роблячы читкый наголос на твэрдэ маскальскэ «ГЭ» , - гаварите что вам нужно, и к ипоной матери, у меня ужин стынет!
- Нам потрибно дэсь заночуваты по людскы, - почав скыглыты чорнявый, - помытыся потрибно, бо мы вжэ в тих намэтах нэмов ти тхоры, вид нас за кыломэтр гавном тхнэ…
- Не «гавном», а ЛАЙНОМ! - вдругэ акцэнтуючы увагу на твэрдому «Г» ,выправыв прохвессор, дэмонструючы нэабыякэ знання дэржавнойи мовы . – Вас господа кто-то силой заставлял в тех палатках жить? Решили бабла по легкому срубить, попить пожрать на халяву? Или вас кто-то заставляет срать вокруг своих палаток, а потом топтаться по своему же дерьму? Я вот вам что господа скажу, я хоть и сторонник демократии, но вы меня со своим маданом, просто зоеп@ли!!! В окна моего кабинета с утра доночи доносятся истошные вопли и грохот железных бочек! Я не могу работать! Я не высыпаюсь! А у вас еще хватает наглости просится переночевать? Я после вашей прошлой ночевки неделю не мог ванную отмыть!!! ПОШЛИ НАйух!!!! – заволав Хвылып-Хвылыпыч, тупоючы ногамы…
- Мы будЭмо скаржытыся! – чорнявый гордэливо пидняв голову.
Прохвессор хутко вытяг з кышэни мобилку, - «Алло!?!?!? Виктор Андреевич? Спешу Вас огорчить, в ближайшие три месяца никак не получится занятся вашим лицом! …. Да вот так!.... Нет!... Никак… Я уезжаю в Сочи! … И может вообще не вернусь, у меня нет уже сил отбиватся от этих постояльцев! То поесть им, то переночевать, весь подъезд засцали, а позавчера сМисдили у меня з прихожей новенький факс. Нафуй им в палатках факс, хотел бы я Вас спросить?.... Да! Поставьте дежурного милиционера внизу! И чтоб ни одна бл.дь не могла в подъезд зайти!!! И факс новый!.... Ладно…. Встретимся в клинике. Досвидания Виктор Андреевич!»
- Пановэ, вы всэ чулы? – з маскальскым акцэнтом спытав йих Хвылп-Хвылыпыч, - или мне повторить, бля???
- Хоть пойисты дайтэ, - почала скыглыты рожэвощока, задкуючы до двэрэй, - мы вжэ нэ можэмо на ти помаранчи дывытыся…
- салупу на воротник! – сказав, як видризав прохвэссор.
- Ну що Вам, жалко йижи???
- Нет, не жалко!
- Ну так дайтэ!
- Найух, - сказав йим напослидок Хвылып-Хвылыпыч, зачыняючы двэри, потим повэрнувся в кимнату та закрычав, – Зинааааааа, так тебя в сраку! Подавай на стол!!!!
Дия трэтя.
Сирко лэжав биля розпалэного камину, и тыхэнько пидвывав на мотыв писни гурту Окэан Эльзы «Хольодно». Хвылып-Хвылыпыч ткнув його носоком пид сраку, - «Да когда ж ты уже заткнешся?». Сирко, мружачысь на вогон, подумав – «Та пишов ты в дупу, маскалюко. Думаэшь як ты мэни поставляеш дэшэву ковбасу, так я буду тут тоби на задних лапках вытанцьовувать? Трымай кышэню шыршэ. Я тоби щэ виддячу! Думаэшь опудало совы само пошматувалось? Эгэжбо… и жыдомаскаля твого я щэ й нэ так за сраку вгрызну… щоб не мазав мэни бока зэльонкою, благодетель знайшовся...»
Тут у нього в жывоти щось заурчало, и Сирко поплэнтався на кухню шо нэбудь поцюпыты та зжэрты. По дорози вин сцыканув на всяк выпадок у тухли Борменталя, та довго и з насолодою грыз Хфылып-Хвылыповычу палицю.
Хвылып-Хвылыпыч та доктор Бормэнталь посилы вэчэряты. Посеред столу стоялы пляшкы с ризнокольоровою ридыною, у мысках навалена квашэна капуста, огиркы, наризанэ здоровымы шматкамы пидчэрэвына, осэлэдэць потрушэный зэлэною цыбулею, а на сковоридци шкварчала розпэчэна домашняя ковбаска. Згынаючысь вид нэпомирнойи ноши, до столовойи вбигла Зина, несучы у вытягнутых руках, паруючу кастрюлю з борщэм.
- Сюда его, немедленно! – у Хвылып-Хвылыпыча хыжо роздувалыся низдри, - Доктор Борменталь, я вас умоляю, оставьте вы в покое этот грузинский коньяк, он все равно сделан исключительно из фекальных масс. Лучше налейте вон из графинчика водочки коричневой!
- Перцовка немировская? – пэрэпытав той?
- Бог с вами, голубчик, - видизвався хозяин. - Это самогонка. Дарья Петровна сама отлично гонит самогонку. И прекраснейшим образом настаивает ее на калгане.
Бормэнталь налывае соби та Хвылып-Хвылыпычу по повний, пидиймаэ рюмку, та промовывшы «Будьмо!» почынаэ малэнькымы ковткамы цидыты горилку, допывшы вин занюхуе рукавом, та накалуэ на выдэлку вэлэтэнськый шмат сала. Хвылып-Хвылыпыч крывыться, та кажэ Бормэнталю:
- Иван Арнольдович, оно же не кошерное!
Бормэнталь мовчачкы проковтуюе сало разом зи шкуркою, вытыраэ рота, и буркочачы – «Между первой и второй перерывчик небольшой» - налывае щэ по одний…
З кухни повэртаэться Сирко, морда вымазана смэтаною, очи заплющуються, вин важко пэрэступаючы лапамы пидходыть до Хвылып-Хвылыпыча и жалисно заглядаэ йому у очи. Той протягуэ Сирку шматок ковбасы, Сирко на всяк выпадок болячэ кусаэ його при цьому за пальця. Покы прохвэссор проклынаючы Сирка на чом свит, замазуэ пальця зэльонкою, той засыпаэ биля вогню с ковбасою в роти…
Дия чэтвэрта.
Хвылып-Хвылыпыч сыдив у крэсли, та дывывся по пэршому национальному «Операция Ы» з украйинськым пэрэкладом. Колы голвный гэрой сказав – «назовэм йийи «опэрация ГЫ, а чомуб и ни»», прохвессор матюкнувся та выключыв тэлэвызор. Раптом залунав тэлэхвон, прохвэссор узяв слухавку, раптом пожвавишав, и почав пэрэпытувати:
- Когда вы говорите он замерз в палатке?.... ага… отличненько, три часа не срок… яйца не отморозил?... прекрасно… а документы при нем?.... сельский бухгалтер?!?!? а что он на Майдане то делал? ну да Бог с ним… какая разница , везите… немедленно везите…
Хвылып-Хвылыпыч поклав слухавку, якось поособлывому подывывся на Сирка, и наспивуючу писню «Москва, звонят колокола…» почав готуватыся до опэрации…
Дия пьята.
На опэрацийному столи лэжав Сирко, голова його булла располосована увздовж та в попэрэк, жывит розризаный вид горла до паха, Бормэнталь та Хвылып-Хвылыпыч, з оскажэнилымы очыма, шось выризалы та прышывалы, копырсаючысь у Сирковых тельбухах.
Раптом прохвэссор завмэр, и зыркнувшы на доктора, просичав скризь зубы – «Я в турецком седле, немедленно давайте стволовые клетки!». Бормэнталь кынувся до чэмодану, схопыв якусь склянку с сирою ридыною, та побиг до прохвессора, алэ по дорози зачепывсь об нижку опэрацийного стола, та розтягся посэрэд кимнаты, розлывшы ридыну по всий пидлози.
Хвылып-Хвылыпыч побачывши такэ, чуть нэ видирвав Сирку тикы шо прышытэ яйцэ.
- Доктор, вы что, я же в турецком седле, немедленно соберите все и давайте сюда, нельзя медлить ни минуты!!!
- Филипп Филиппович! Инфекцию занесем, как пить дать, – рыдаючы промовыв Бормэнталь, зишкрэбаючы з полу стволови клитыны.
- Пестю.лей бы тебе дать, - пробурчав Хвылып-Хвылыпыч, - Бог с ней с инфекцией, все равно ведь подохнет…
Вколовшы Сирку пид хвист 15 кубыкив сиройи ридыны, прохвэссор зидрав маску, та запалывшы сыгару, кивнув головою на Сирка, та коротко промовыв:
- Доктор! Зашивайте. И камфоры ему прямо в серце. На всякий случай…
Вин пидбориддям прытулывсь до краю стола, двомома пальцями розлипыв Сиркови правэ око, заглянув у нього и сказав:
- Вот, черт возьми. Еще не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, доктор
Борменталь, жаль пса, хитрый был как истый хохол.
Дия шоста.
За столом сыдыть якэсь жахлывэ створиння, голова пэрэматана марлэю, скризь марлю торчыть кашлатэ волосся, якэ выпадаю, шкира на облыччи уся в чыряках та пухырцях.
На столи пэрэд ним йижа – варэни ракы,суши, борщ та поризаный кавун. Истота жэрэ нэ дужэ роздывляючысь, тэ що поподаэтся пид лапу, ракив у панцыри зайидаэ кавуном, потим хлибаэ борщ прямо з мыскы в прыкуску з суши. Доктор Бормэнталь та прохвэссор, сыдять оторопили, и з жахом дывлятся, як истота с повным ротом шось мугыкаэ.
- У-и!!! У-и… У-бы ру-и…. лю-зи!!! лю-зи….
Раптом истота завмэрла, важко проковтнула всэ що було у роти, набравла повни лэгэни повитря вдарыла лапамы по столу, и дывлячысь прямо у вичи Хвылып-Хвылыпыча, читко вымовыла:
- ЛЮБИ ДРУЗИ!!!!!...
Почувся сук падаючого тила - Зина знэпритомныла, Хвылып-Хвылыпыч завмэр з розкрытым ротом, сыгара выпала с ослабилых пальцив на дорогу персыцьку ковдру. А Сирка нэмов бы прорвало – вытрищывшы очи, и брызкаючы слыною, вин выгукував:
- ЗЛОЧЫННА ВЛАДА!!! МИЙ НАРОДЭ!!!! МЭНЭ ОТРУЙИЛЫ!!! СОБОРНИСТЬ УКРАЙИНЫ!!! ТРЫПОЛЬСКА КУЛЬТУРА!
Найдено здесь:
Посилання видалено
СЭРЦЭ ПЭСЫКА.
Пьеса Рогатинского районного драматычного тэатру, Ивано-Франкивськойи области, у килькох диях.
Дийови особы:
Сирко – дэбэлый кобель-дворняго.
Хвылып Хвылыпович – прохвессор, кацап.
Доктор Бормэнталь – помичнык прохвэссора, жыдокацап.
Швондэр & C – щыри украйинци.
Зина – прыслужныця кацапив.
Дарья Пэтривна – кухарка прохвессора, иноди гоныть якисный самогон.
Дия пэрша.
Сирко лэжыть у пидворитни, та скавчыть дывлячысь у нэбо, гадаючу думку.
- У-у-у-у-у-у-гу-гу-гугу-уу! Ой глянтэ бодай Божэ на мэнэ, як мэни кэпсько! Хуртовына справляэ по мэни трызну, а я йий пидспивую. Ой лыхо мэни лыхо. За що ? Ця падлюка з кавьярни на Подоли, окропом мэни увэсь бик обварыла, та щэ й яйця, да так, що аж лизаты болячэ! А щэ хохол, а така ж гыдота як и маскали. Як жэ мэни болячэ, як нэстэрпно болячэ! А йисты як кортыть! Жывит другий дэнь спыны торкается, хай йому грэць.
До Сирка наблыжаеться якыйсь бурмыло, кацапського выгляду, у руци кыльцэ дэшэвойи ковбасы, вин пидманюэ Сирка ковбасою, Сирко здурилый вид голоду, нэ зважаючи шо цэ маскаль, забувшы про национальну гиднисть, лыжэ йому чэрэвыкы та пидлабузныцькы заглядаэ у вичи. Бурмыло вытягаэ зи штанив паска, накыдуэ Сирку на шию зашморга, та кудысь вэдэ його…
Дия друга.
Прохвэссор Хвылып-Хвылыпыч, вдома, вдягнутый у кацапську кацавейку готуеться до вэчэри. Раптом до нього прыйшлы якись особлыви видвыдувачы. Йих було видразу чэтвэро. Уси молоди люды, украйинськойи внешности. Вдягнути булы дужэ скоромно, на голови у всих помаранчэви банданы.
- „Ну то й що цым бандэрлохам потрібно???” - здивовано та нэвдоволэно миркував Сирко? – „Щэ почнуть зараз йижу выклянчуваты на свий майдан”
Щэ бильш нэвдоволэно виглядав прохвессор, якый дывывся на прыбулых як Шухэвич на жыдив.
Гисти , потупцювавшы, обэрэжно почалы:
- Прхвэссор, мы до вас, и ось з якойи справы… - почав чорнявый молодык, волосся якого торчало в ризни бокы, немов на городньому пугали.
- Чо-чо??? С какого такого права??? – прохвессор оторопило вытрищыв очиб – Во первых, господа, не могли бы разговаривать на человеческом языке????
- Даремно вы так, прохвэссор, цэ е дэржавна мова! – устряг молодык з рожевымы щичкамы, нэзрозумилойи стати, – а по другэ, мы вам нэ «госьпода», а ПАНОВЭ!!!
Прохвэссор вытрищывся, нэмов побачыв прыбульця з далекойи зиркы.
- А вы, извиняюсь за нескромный вопрос, мужчина или женщина??? Или может какойто трнсвестито-пид@р*с? Я чевойта не пойму… - хытро мружачы очи, спытав Хвылып-Хвылыпыч.
- А яка Вам ризныця, - пэршим оговтався чорнявый молодык.
- Я жинка! – рожевощокый молодык щэ бильшэ почэрвонив.
- В таком случае, можете не снимать головной убор, остальных попрошу убрать с моих глаз эту пид@р!стическую оранжевую муйню, - розлючено просичав скризь стыснути зубы прохвессор.
- Мы прыйшлы до вас, - изнов почав кашлатый чорнявый, стягуючы с головы бандану, та ховаючы у кышэню.
- И? – прохвэссор нэтэрплячэ вистукувам пальцями по столу.
- Ну… - забэлькотоав чорнявый.
- фуй гну! - видрубав прохвэссор, роблячы читкый наголос на твэрдэ маскальскэ «ГЭ» , - гаварите что вам нужно, и к ипоной матери, у меня ужин стынет!
- Нам потрибно дэсь заночуваты по людскы, - почав скыглыты чорнявый, - помытыся потрибно, бо мы вжэ в тих намэтах нэмов ти тхоры, вид нас за кыломэтр гавном тхнэ…
- Не «гавном», а ЛАЙНОМ! - вдругэ акцэнтуючы увагу на твэрдому «Г» ,выправыв прохвессор, дэмонструючы нэабыякэ знання дэржавнойи мовы . – Вас господа кто-то силой заставлял в тех палатках жить? Решили бабла по легкому срубить, попить пожрать на халяву? Или вас кто-то заставляет срать вокруг своих палаток, а потом топтаться по своему же дерьму? Я вот вам что господа скажу, я хоть и сторонник демократии, но вы меня со своим маданом, просто зоеп@ли!!! В окна моего кабинета с утра доночи доносятся истошные вопли и грохот железных бочек! Я не могу работать! Я не высыпаюсь! А у вас еще хватает наглости просится переночевать? Я после вашей прошлой ночевки неделю не мог ванную отмыть!!! ПОШЛИ НАйух!!!! – заволав Хвылып-Хвылыпыч, тупоючы ногамы…
- Мы будЭмо скаржытыся! – чорнявый гордэливо пидняв голову.
Прохвессор хутко вытяг з кышэни мобилку, - «Алло!?!?!? Виктор Андреевич? Спешу Вас огорчить, в ближайшие три месяца никак не получится занятся вашим лицом! …. Да вот так!.... Нет!... Никак… Я уезжаю в Сочи! … И может вообще не вернусь, у меня нет уже сил отбиватся от этих постояльцев! То поесть им, то переночевать, весь подъезд засцали, а позавчера сМисдили у меня з прихожей новенький факс. Нафуй им в палатках факс, хотел бы я Вас спросить?.... Да! Поставьте дежурного милиционера внизу! И чтоб ни одна бл.дь не могла в подъезд зайти!!! И факс новый!.... Ладно…. Встретимся в клинике. Досвидания Виктор Андреевич!»
- Пановэ, вы всэ чулы? – з маскальскым акцэнтом спытав йих Хвылп-Хвылыпыч, - или мне повторить, бля???
- Хоть пойисты дайтэ, - почала скыглыты рожэвощока, задкуючы до двэрэй, - мы вжэ нэ можэмо на ти помаранчи дывытыся…
- салупу на воротник! – сказав, як видризав прохвэссор.
- Ну що Вам, жалко йижи???
- Нет, не жалко!
- Ну так дайтэ!
- Найух, - сказав йим напослидок Хвылып-Хвылыпыч, зачыняючы двэри, потим повэрнувся в кимнату та закрычав, – Зинааааааа, так тебя в сраку! Подавай на стол!!!!
Дия трэтя.
Сирко лэжав биля розпалэного камину, и тыхэнько пидвывав на мотыв писни гурту Окэан Эльзы «Хольодно». Хвылып-Хвылыпыч ткнув його носоком пид сраку, - «Да когда ж ты уже заткнешся?». Сирко, мружачысь на вогон, подумав – «Та пишов ты в дупу, маскалюко. Думаэшь як ты мэни поставляеш дэшэву ковбасу, так я буду тут тоби на задних лапках вытанцьовувать? Трымай кышэню шыршэ. Я тоби щэ виддячу! Думаэшь опудало совы само пошматувалось? Эгэжбо… и жыдомаскаля твого я щэ й нэ так за сраку вгрызну… щоб не мазав мэни бока зэльонкою, благодетель знайшовся...»
Тут у нього в жывоти щось заурчало, и Сирко поплэнтався на кухню шо нэбудь поцюпыты та зжэрты. По дорози вин сцыканув на всяк выпадок у тухли Борменталя, та довго и з насолодою грыз Хфылып-Хвылыповычу палицю.
Хвылып-Хвылыпыч та доктор Бормэнталь посилы вэчэряты. Посеред столу стоялы пляшкы с ризнокольоровою ридыною, у мысках навалена квашэна капуста, огиркы, наризанэ здоровымы шматкамы пидчэрэвына, осэлэдэць потрушэный зэлэною цыбулею, а на сковоридци шкварчала розпэчэна домашняя ковбаска. Згынаючысь вид нэпомирнойи ноши, до столовойи вбигла Зина, несучы у вытягнутых руках, паруючу кастрюлю з борщэм.
- Сюда его, немедленно! – у Хвылып-Хвылыпыча хыжо роздувалыся низдри, - Доктор Борменталь, я вас умоляю, оставьте вы в покое этот грузинский коньяк, он все равно сделан исключительно из фекальных масс. Лучше налейте вон из графинчика водочки коричневой!
- Перцовка немировская? – пэрэпытав той?
- Бог с вами, голубчик, - видизвався хозяин. - Это самогонка. Дарья Петровна сама отлично гонит самогонку. И прекраснейшим образом настаивает ее на калгане.
Бормэнталь налывае соби та Хвылып-Хвылыпычу по повний, пидиймаэ рюмку, та промовывшы «Будьмо!» почынаэ малэнькымы ковткамы цидыты горилку, допывшы вин занюхуе рукавом, та накалуэ на выдэлку вэлэтэнськый шмат сала. Хвылып-Хвылыпыч крывыться, та кажэ Бормэнталю:
- Иван Арнольдович, оно же не кошерное!
Бормэнталь мовчачкы проковтуюе сало разом зи шкуркою, вытыраэ рота, и буркочачы – «Между первой и второй перерывчик небольшой» - налывае щэ по одний…
З кухни повэртаэться Сирко, морда вымазана смэтаною, очи заплющуються, вин важко пэрэступаючы лапамы пидходыть до Хвылып-Хвылыпыча и жалисно заглядаэ йому у очи. Той протягуэ Сирку шматок ковбасы, Сирко на всяк выпадок болячэ кусаэ його при цьому за пальця. Покы прохвэссор проклынаючы Сирка на чом свит, замазуэ пальця зэльонкою, той засыпаэ биля вогню с ковбасою в роти…
Дия чэтвэрта.
Хвылып-Хвылыпыч сыдив у крэсли, та дывывся по пэршому национальному «Операция Ы» з украйинськым пэрэкладом. Колы голвный гэрой сказав – «назовэм йийи «опэрация ГЫ, а чомуб и ни»», прохвессор матюкнувся та выключыв тэлэвызор. Раптом залунав тэлэхвон, прохвэссор узяв слухавку, раптом пожвавишав, и почав пэрэпытувати:
- Когда вы говорите он замерз в палатке?.... ага… отличненько, три часа не срок… яйца не отморозил?... прекрасно… а документы при нем?.... сельский бухгалтер?!?!? а что он на Майдане то делал? ну да Бог с ним… какая разница , везите… немедленно везите…
Хвылып-Хвылыпыч поклав слухавку, якось поособлывому подывывся на Сирка, и наспивуючу писню «Москва, звонят колокола…» почав готуватыся до опэрации…
Дия пьята.
На опэрацийному столи лэжав Сирко, голова його булла располосована увздовж та в попэрэк, жывит розризаный вид горла до паха, Бормэнталь та Хвылып-Хвылыпыч, з оскажэнилымы очыма, шось выризалы та прышывалы, копырсаючысь у Сирковых тельбухах.
Раптом прохвэссор завмэр, и зыркнувшы на доктора, просичав скризь зубы – «Я в турецком седле, немедленно давайте стволовые клетки!». Бормэнталь кынувся до чэмодану, схопыв якусь склянку с сирою ридыною, та побиг до прохвессора, алэ по дорози зачепывсь об нижку опэрацийного стола, та розтягся посэрэд кимнаты, розлывшы ридыну по всий пидлози.
Хвылып-Хвылыпыч побачывши такэ, чуть нэ видирвав Сирку тикы шо прышытэ яйцэ.
- Доктор, вы что, я же в турецком седле, немедленно соберите все и давайте сюда, нельзя медлить ни минуты!!!
- Филипп Филиппович! Инфекцию занесем, как пить дать, – рыдаючы промовыв Бормэнталь, зишкрэбаючы з полу стволови клитыны.
- Пестю.лей бы тебе дать, - пробурчав Хвылып-Хвылыпыч, - Бог с ней с инфекцией, все равно ведь подохнет…
Вколовшы Сирку пид хвист 15 кубыкив сиройи ридыны, прохвэссор зидрав маску, та запалывшы сыгару, кивнув головою на Сирка, та коротко промовыв:
- Доктор! Зашивайте. И камфоры ему прямо в серце. На всякий случай…
Вин пидбориддям прытулывсь до краю стола, двомома пальцями розлипыв Сиркови правэ око, заглянув у нього и сказав:
- Вот, черт возьми. Еще не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, доктор
Борменталь, жаль пса, хитрый был как истый хохол.
Дия шоста.
За столом сыдыть якэсь жахлывэ створиння, голова пэрэматана марлэю, скризь марлю торчыть кашлатэ волосся, якэ выпадаю, шкира на облыччи уся в чыряках та пухырцях.
На столи пэрэд ним йижа – варэни ракы,суши, борщ та поризаный кавун. Истота жэрэ нэ дужэ роздывляючысь, тэ що поподаэтся пид лапу, ракив у панцыри зайидаэ кавуном, потим хлибаэ борщ прямо з мыскы в прыкуску з суши. Доктор Бормэнталь та прохвэссор, сыдять оторопили, и з жахом дывлятся, як истота с повным ротом шось мугыкаэ.
- У-и!!! У-и… У-бы ру-и…. лю-зи!!! лю-зи….
Раптом истота завмэрла, важко проковтнула всэ що було у роти, набравла повни лэгэни повитря вдарыла лапамы по столу, и дывлячысь прямо у вичи Хвылып-Хвылыпыча, читко вымовыла:
- ЛЮБИ ДРУЗИ!!!!!...
Почувся сук падаючого тила - Зина знэпритомныла, Хвылып-Хвылыпыч завмэр з розкрытым ротом, сыгара выпала с ослабилых пальцив на дорогу персыцьку ковдру. А Сирка нэмов бы прорвало – вытрищывшы очи, и брызкаючы слыною, вин выгукував:
- ЗЛОЧЫННА ВЛАДА!!! МИЙ НАРОДЭ!!!! МЭНЭ ОТРУЙИЛЫ!!! СОБОРНИСТЬ УКРАЙИНЫ!!! ТРЫПОЛЬСКА КУЛЬТУРА!
Он в Киеве стоит. Не зря же.
