Большой заголовок на первой полосе «The New York Times» от 22 июня 1941 года гласит: «Гитлер начал военное наступление на Россию». Здесь же размещена карта западной части СССР с подписью «Здесь немецкие войска вторглись в Россию», а рядом развёрнутая колонка берлинского корреспондента «The New York Times» К. Брукса Питерса «Нет веры подписанному».
«Едва рассвет забрезжил над Европой, как легионы национал-социалистической Германии начали давно предсказуемое вторжение в коммунистическую Советскую Россию. Пакт о ненападении и дружбе между двумя странами, заключённый в августе 1939 года, забыт, — пишет Питерс. — Немецкое вторжение началось на громадном фронте, простирающемся от Арктики до Чёрного моря. Вместе с немецкими войсками маршируют также войска Финляндии и Румынии.
Статья по теме
Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?
Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.
Адольф Гитлер в обращении к народу, зачитанному по радио министром пропаганды доктором Иосифом Геббельсом сегодня в 5:30 утра, определяет военную акцию, начатую сегодня, величайшей в мировой истории. Это было необходимо, подчёркивает фюрер, так как, несмотря на его непрекращающиеся усилия сохранить мир в этом районе, было определённо доказано, что россия находилась в союзе с Англией и добивалась развала Германии путём затягивания войны».
В своей колонке Питерс также приводит слова Риббентропа, который сообщил корреспондентам, что «Советский Союз в противоположность всем своим соглашениям, которые он принимал, и в абсолютном противоречии со своими торжественными декларациями выступил против Германии». В довершение всего рядом с колонкой публикуется «Декларация Гитлера», в которой нет и слова о «Плане Барбаросса», а только эмоциональные обвинения Гитлера в том, что Советский Союз «вывел его из терпения», и он решил начать вторжение «от Арктики до Чёрного моря».
