-
Знижка на баннерну рекламу 30%! Банер на всіх сторінках сайту, в мобільній та десктопній версії за 14 тис. грн на місяць. Статистика сайту. Контакт: kharkovforum.com@gmail.com
Рифморубка: шутки, экспромты, баталии...
- Автор теми Pelegrem
- Дата створення
Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Ну, назад - как и вперед,
только задом наперед.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Пока гуляли мысли-осьминоги,
Мыслишек малых кружили комары,
Мы потеряли вдруг назад дорогу,
Кот рыжий ловко скрылся до поры.
Пришлось аукать, звать и причитать,
И вспоминать в сердцах тут чью-то мать.
На зов беспомощный явилась к нам букашка,
Хоть и мала, но бравая, на ней тельняшка.
Прислушалась к мольбам и усмехнулась,
Юлой проворной в лес метнулась.
И притащила паутинку золотую,
Шагать по ней велела, напропалую.
Мыслишек малых кружили комары,
Мы потеряли вдруг назад дорогу,
Кот рыжий ловко скрылся до поры.
Пришлось аукать, звать и причитать,
И вспоминать в сердцах тут чью-то мать.
На зов беспомощный явилась к нам букашка,
Хоть и мала, но бравая, на ней тельняшка.
Прислушалась к мольбам и усмехнулась,
Юлой проворной в лес метнулась.
И притащила паутинку золотую,
Шагать по ней велела, напропалую.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Пришлось аукать, звать и причитать,
И вспоминать в сердцах тут чью-то мать.
На зов беспомощный явилась к нам букашка,
Хоть и мала, но бравая, на ней тельняшка.
Вдруг откуда-то летит
маленький комарик.
И к руке его горит
маленький фонарик(с).
Он в тельняшечке своей
защитит своих друзей,
мысли свежие внушит -
ведь комар не лыком шит!
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Мы по нити паутине,
Шли не мало дивных верст.
Вязли мысли как в трясине,
Но не светит нам погост.
Вышли бодро на поляну,
Нить к дуплу нас привела.
Вспомнив громко свою маму,
Мы нырнули в пасть дупла.
Пролетев сквозь тьму туннеля,
Вышли снова в коридор.
Там кот черный без шинели,
Нам читает приговор:
«Вы прошли без разрешения,
Сквозь запретный мной проход.
Чтобы скрасить миг волнения,
Прочитайте мне стишок.»
Шли не мало дивных верст.
Вязли мысли как в трясине,
Но не светит нам погост.
Вышли бодро на поляну,
Нить к дуплу нас привела.
Вспомнив громко свою маму,
Мы нырнули в пасть дупла.
Пролетев сквозь тьму туннеля,
Вышли снова в коридор.
Там кот черный без шинели,
Нам читает приговор:
«Вы прошли без разрешения,
Сквозь запретный мной проход.
Чтобы скрасить миг волнения,
Прочитайте мне стишок.»
Статус: Офлайн
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Знала одного поэта, он сложил стишок про это...
Я назову тебя Анитта.
Струёй воздушной ты вошла
И стала музою пиита,
Лучом в темнице ремесла.
Точёных линий совершенство
В долину истины манит,
Как лилий ложное кокетство
Под песнопение молитв.
Мне стать бы ветром и коснуться
Твоих ланит и тёплых губ,
В озёрах томных окунуться
синющих глаз… Покорен, глуп,
наивен и обезоружен
Твоей небесной красотой…
Мечтаю в складки тонких кружев
Упасть влюблённою звездой.
Я назову тебя Анитта.
Струёй воздушной ты вошла
И стала музою пиита,
Лучом в темнице ремесла.
Точёных линий совершенство
В долину истины манит,
Как лилий ложное кокетство
Под песнопение молитв.
Мне стать бы ветром и коснуться
Твоих ланит и тёплых губ,
В озёрах томных окунуться
синющих глаз… Покорен, глуп,
наивен и обезоружен
Твоей небесной красотой…
Мечтаю в складки тонких кружев
Упасть влюблённою звездой.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Под песнопение молитв
кокетничать и вправду не пристало.
А разве лилию кокетничать манит?
Иль в строчку слово невзначай упало?
Статус: Офлайн
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Есть сказка для Кота другая - она немного посмешней...
Немного длинная (бывает), так что садитесь удобней...
ЛЕОНИД КАГАНОВ
ПРО ТИГРЕНКА
За спиной неся зеленый ранец через буреломы и дожди, шел по лесу вегетарианец со значком «Гринписа» на груди. Рис проросший по пути жевал он, запивая струями дождя, ставил себе клизмы на привалах, шлаки по системе выводя. Шел вперед от края и до края, песни пел, молился без конца, комаров-эндемиков гоняя с доброго усатого лица. И, живя в гармонии и мире, двигался туда, где видел дым: так как вел он месяца четыре слежку за геологом одним.
Говоря по-правде, между нами, был геолог этот всех дрянней: из консервных банок ел руками трупы уничтоженных ******, спирт глотал из пластиковой фляги, песни непристойные орал, мусорил окурками в овраге и месторождения искал. Этому подонку было надо, чтоб в тайгу бурильщики пришли и достали всяческого яда из планеты-матушки Земли. Чтоб железный грейдер раз за разом растоптал листочки, шишки, мох, кислород сменился смрадным газом и комар-эндемик передох... Шел геолог по тайге, *******, в душу ей плевал, как в унитаз, а ему смотрела строго в спину вегетарианских пара глаз. Часто думал вегетарианец: погоди, преступник, вот те хрен! И мигал его зеленый ранец, отправляя сводки в CNN.
Как-то раз геолог с диким смехом вынул из кармана острый нож и убил тигрицу ради меха — или ради мяса, не поймешь. И ушел бесчувственный подонок, напрочь позабыв о малыше. Но остался маленький тигренок с травмою психической в душе. Обреченный ******* без мамы, он лежал и плакал, чуть дыша. Вегетарианец — лучший самый — взять решил с собою малыша. Он не дал погибнуть организму: рисом он делился с ним как брат, пробовал поставить даже клизму, но тигренок клизме был не рад.
К счастью, оказался путь недолог. Подлеца возмездие нашло и тайгою был убит геолог: шишка кедра весом в пять кило сорвалась и стукнула всей массой по башке с размаху. Раза два. Остро пахли спиртом и пластмассой клочья мозгового вещества. Словно у природы сдали нервы. Бац! В тайге раздался смертный стон... Облизнулись жужелицы, черви, и пошли на труп со всех сторон. Выбили таежные синицы подлецу бесстыжие глаза. Мозг сквозь дырку выпила куница. Обкусала ухо стрекоза. И четыре волка ближе к ночи раскатали кости между ям. Кое-что на них оставив, впрочем, пожевать голодным муравьям. А когда останки скрыла хвоя и в тайге опять настала тишь, из кустов ближайших вышли двое: вегетарианец и малыш. Ранец пискнул и прямой наводкой через спутник, что вверху повис, весть благую (с качественной фоткой) передал торжественно в «Гринпис».
С чистою душою, без заботы двинулись домой три пары ног: это шли сквозь чащи и болота вегетарианец и зверек. Вскоре показались рельсы БАМа и далекий путь в Москву, назад. Где-то там ждала старушка-мама — в коммуналке, с окнами на МКАД. В пять часов утра явился к маме с маленьким тигреночком у ног, пахнущий тайгой и комарами сорокадвухлетненький сынок.
В коммуналке, за сортиром прямо, в комнатке с плакатами «Гринпис», с человеком и старушкой-мамой жил тигренок, поедая рис. Запивал его водой из крана и взрослел, нагуливал бока, с помощью клопов и тараканов восполняя дефицит белка. Лишь глубокой ночью ближе к часу, глядя из окошка с высоты, всей душой желал он скушать мяса. Всей душой ребенка-сироты. Что ни говори, такую травму пережить способен мало кто. Вы представьте, если б вашу маму покромсал геолог на пальто?
А за дверью от сортира справа жил сосед — поганый человек. Тунеядец, пьющий на халяву, алкоголик, хам и бывший зэк. С ног до головы в наколках черных. Все при нем боялись рот открыть. Забывал он свет гасить в уборной, мусор не трудился выносить. Пол не мыл по графику в квартире, не платил за общий телефон. А еще любил курить в сортире и плевать любил с балкона он. И тигренку иногда до боли он напоминал того, в тайге, — с бородой, пропахшей алкоголем, с маминою шкуркою в руке... И когда однажды — злой, недобрый — он домой ввалился пьяный в слизь, пнул тигренка сапогом под ребра и унизил фразой «киса, брысь»... То случилось всё само собою, не успел раздаться даже крик: все татуировки как обои ободрал тигренок в тот же миг. Пальцы на руках с наколкой «коля»... Жесткая небритая щека... Почечки со вкусом алкоголя... Легкие со вкусом табака...
Из-под двери комнаты налево день за днем тянулся странный дым. Жил там безработный парень Сева с другом — несомненно голубым. Волосы немытые, сережки, кольца и булавки на брови, кактус запрещенный на окошке, психотомиметики в крови. Жили плохо — ни любви ни дружбы, запершись от всех в углу своем: просто было от военной службы им косить удобнее вдвоем. Крики, сцены ревности и ссоры, а под вечер — брали шприц большой и кололи в вену мухоморы, и глотали марки с анашой. Рев колонок, крик Кобейна Курта, звон шприцов и хруст колимых вен — затихало это лишь под утро, несмотря на стук из разных стен. Просыпались наглецы к обеду, шли на кухню словно дурачки, рвали на страницы Кастанеду и вертели тут же косячки. В теплую погоду, даже летом, не могли квартирные жильцы босиком пройти до туалета — натыкались пятки на шприцы. Даром мать эколога, старушка, завуч школы, ветеран труда, умоляла их не брать из кружки челюсти вставные никогда. Нет, куда там! Челюсти соседки каждый день они из кружки — хвать! И давай толочь свои таблетки, чтоб в садах и школах продавать! Но однажды ночью на приходе оба подлеца исчезли вдруг. Так и не поняв, что происходит. Думая, что это страшный глюк.
А тигренку вскоре стало худо. И примерно через полчаса чертики полезли отовсюду, в голове возникли голоса, на полу открылись люки, ямы, потолок стремительно кривел... А в окне раздался шепот мамы, где всегда обычно МКАД ревел. Ломит лапки, онемела шкурка, голова болит, ну просто тьфу... Закусить пришлось соседом-****ой — тем, что жил всегда в стенном шкафу.
***** жил в шкафу вперед ногами много лет, как бросил свой Кавказ. Торговал на рынке сапогами, норовя обвесить всякий раз. Кушал шаурму с бараньим жиром и любил в метро кататься он, где искал нетрезвых пассажиров, чтоб спереть какой-нибудь смартфон. А потом, присев на подоконник, цокая и открывая рот, тыкал вилкой в чей-то наладонник, двигая иконки взад-вперед. Проживая вечно без прописки, сделав из квартиры склад мешков, он водил к себе друзей и близких, и в чужих кастрюлях делал плов. Домогался женщин, даже маму — ту, что завуч, ветеран труда. Фундаменталистскому исламу он при этом верен был всегда. И в шкафу своем, гнилом и шатком, там, где жил уже не первый год, может статься, он хранил взрывчатку, может статься, даже пулемет. Но прыжок — и жилистое тельце ухнуло в тигриное нутро. И смартфонов дорогих владельцы снова могут водку жрать в метро.
Так пришла зима. Застыли реки. Жил тигренок тихо день за днем, лишь случались изредка флэшбэки — типа голос мамы за окном. Как-то раз в подобную минутку из-за ностальгии — не со зла — он пошел и скушал проститутку. Ту, что в дальней комнате жила. Все в районе знали тетю Розу, а исчезла Роза — ну и пусть. Тысяча одну срамную позу знала ********ка наизусть. Развращала молодых студентов, и пенсионеров, и детей. И врала, что у интеллигентов толще, выше, крепче и длинней. Хвасталась расценкой поминутной, и в деньгах, похоже, знала толк: был тариф рублевый, и валютный, а порой давала даже в долг. Ошивалась в барах, на вокзалах — с жуткой ******, на ногах кривых... Но хвалилась Роза, будто знала всех мужчин столицы как своих. Родинки, размеры ягодицы, их привычки, характерный смех — знала всех политиков столицы (или же врала, что знает всех). Мол, когда-то с этим было проще, в молодости, мол, была стройна. И берется отличить на ощупь путина и Ельцина она... Так и покушалась на святое! Так и распускала мерзкий слух! Это ж надо выдумать такое! Впрочем, кто их знает, потаскух.
Так почти очистилась квартира. Кто в последней комнате живет? В той, что возле самого сортира? В той, где из сортира только вход? Где всегда темно и сыровато, где лишь стол и койка у дверей? Там живет помощник депутата — олигарх, ворюга и еврей. С помощью серьезных махинаций он украл в стране всю власть давно. И в Международной Лиге Наций все признали, что мужик — ****о. Ищут подлеца все службы в мире, но не получается найти. Ищут в каждом доме и квартире — если комнат более пяти. Ищут на Рублевке, на Садовом, ищут в Мавзолее и Кремле, под Рязанью, Тверью и Ростовом. Ищут в каждой точке на земле. Ищут в Эквадоре и на Крите, в Чили и на острове Бали. Пару раз искали в Антарктиде, но замерзли быстро и ушли. Ловко обманув все службы мира, олигарх последних года три прятался в каморке у сортира — **********, тигр его дери. В общем, так и получилось вскоре: негодяй, ворюга и еврей вдруг исчез однажды в коридоре, наступив на хвост судьбе своей.
За окном весна, сосулька тает, МКАД вдали ревет как самолет. И тигренок снова ощущает, что ему белков недостает. По квартире погулял немного, но вернулся в комнату опять. И понюхал маму-педагога — не со зла, а просто, чтоб понять.
Мама спит. Рука большая, в складках. Вкусная она? Пожалуй, нет. Эти руки ставили в тетрадках двойки и колы все сорок лет, в школах обучая даже дуру (что там дуру, даже *****а!) прелестям родной литературы, таинствам родного языка. Даром не прошли для них уроки. Где теперь ее выпускники? В интернете дуры пишут блоги. В блоги дурам пишут *****и. А потом на «Грелку» всей толпою ломятся как тараканы в дом... Господи прости, гамно какое! Впрочем, ладно. Сказка не о том...
(продолжение следует)
...Педагог, отдавший детям душу! Педагог, даривший людям свет! Можно ли теперь такого кушать? Наш тигренок думает, что нет. Жестко и невкусно, пахнет мелом, желчью, авторучкой и доской. Ничего подобного не ел он, и не видит пользы никакой. Если ты давно измучен рисом, что за польза в меле и доске? Если полосатый организм день за днем мечтает о белке?
На полу, укрывшись полотенцем, между батареей и стеной вегетарианец сном младенца спит и видит сон зеленый свой. Тигр замер, постоял немного, сделал осторожно шага два... И лизнул ему на пробу ногу. Тьфу, сплошная соя и трава! Кто живет в гармонии, в покое, кто не пьет, не курит, не шалит, рис и сою ест, и всё такое — тот из них почти и состоит. В доме не найти приличный ужин. Тигр вышел в коридор и лёг. Вдруг — сама открылась дверь наружу, приглашая выйти за порог! Запах мяса! Спины! Ягодицы! Ноги, руки, яйца, голова! Граждане зажравшейся столицы! Теплая, весенняя Москва! Кушай, тигр, всякого подонка! Медленно, со вкусом, не спеша! Так как это сказка для ребенка, то концовка крайне хороша! (с)
Немного длинная (бывает), так что садитесь удобней...
ЛЕОНИД КАГАНОВ
ПРО ТИГРЕНКА
За спиной неся зеленый ранец через буреломы и дожди, шел по лесу вегетарианец со значком «Гринписа» на груди. Рис проросший по пути жевал он, запивая струями дождя, ставил себе клизмы на привалах, шлаки по системе выводя. Шел вперед от края и до края, песни пел, молился без конца, комаров-эндемиков гоняя с доброго усатого лица. И, живя в гармонии и мире, двигался туда, где видел дым: так как вел он месяца четыре слежку за геологом одним.
Говоря по-правде, между нами, был геолог этот всех дрянней: из консервных банок ел руками трупы уничтоженных ******, спирт глотал из пластиковой фляги, песни непристойные орал, мусорил окурками в овраге и месторождения искал. Этому подонку было надо, чтоб в тайгу бурильщики пришли и достали всяческого яда из планеты-матушки Земли. Чтоб железный грейдер раз за разом растоптал листочки, шишки, мох, кислород сменился смрадным газом и комар-эндемик передох... Шел геолог по тайге, *******, в душу ей плевал, как в унитаз, а ему смотрела строго в спину вегетарианских пара глаз. Часто думал вегетарианец: погоди, преступник, вот те хрен! И мигал его зеленый ранец, отправляя сводки в CNN.
Как-то раз геолог с диким смехом вынул из кармана острый нож и убил тигрицу ради меха — или ради мяса, не поймешь. И ушел бесчувственный подонок, напрочь позабыв о малыше. Но остался маленький тигренок с травмою психической в душе. Обреченный ******* без мамы, он лежал и плакал, чуть дыша. Вегетарианец — лучший самый — взять решил с собою малыша. Он не дал погибнуть организму: рисом он делился с ним как брат, пробовал поставить даже клизму, но тигренок клизме был не рад.
К счастью, оказался путь недолог. Подлеца возмездие нашло и тайгою был убит геолог: шишка кедра весом в пять кило сорвалась и стукнула всей массой по башке с размаху. Раза два. Остро пахли спиртом и пластмассой клочья мозгового вещества. Словно у природы сдали нервы. Бац! В тайге раздался смертный стон... Облизнулись жужелицы, черви, и пошли на труп со всех сторон. Выбили таежные синицы подлецу бесстыжие глаза. Мозг сквозь дырку выпила куница. Обкусала ухо стрекоза. И четыре волка ближе к ночи раскатали кости между ям. Кое-что на них оставив, впрочем, пожевать голодным муравьям. А когда останки скрыла хвоя и в тайге опять настала тишь, из кустов ближайших вышли двое: вегетарианец и малыш. Ранец пискнул и прямой наводкой через спутник, что вверху повис, весть благую (с качественной фоткой) передал торжественно в «Гринпис».
С чистою душою, без заботы двинулись домой три пары ног: это шли сквозь чащи и болота вегетарианец и зверек. Вскоре показались рельсы БАМа и далекий путь в Москву, назад. Где-то там ждала старушка-мама — в коммуналке, с окнами на МКАД. В пять часов утра явился к маме с маленьким тигреночком у ног, пахнущий тайгой и комарами сорокадвухлетненький сынок.
В коммуналке, за сортиром прямо, в комнатке с плакатами «Гринпис», с человеком и старушкой-мамой жил тигренок, поедая рис. Запивал его водой из крана и взрослел, нагуливал бока, с помощью клопов и тараканов восполняя дефицит белка. Лишь глубокой ночью ближе к часу, глядя из окошка с высоты, всей душой желал он скушать мяса. Всей душой ребенка-сироты. Что ни говори, такую травму пережить способен мало кто. Вы представьте, если б вашу маму покромсал геолог на пальто?
А за дверью от сортира справа жил сосед — поганый человек. Тунеядец, пьющий на халяву, алкоголик, хам и бывший зэк. С ног до головы в наколках черных. Все при нем боялись рот открыть. Забывал он свет гасить в уборной, мусор не трудился выносить. Пол не мыл по графику в квартире, не платил за общий телефон. А еще любил курить в сортире и плевать любил с балкона он. И тигренку иногда до боли он напоминал того, в тайге, — с бородой, пропахшей алкоголем, с маминою шкуркою в руке... И когда однажды — злой, недобрый — он домой ввалился пьяный в слизь, пнул тигренка сапогом под ребра и унизил фразой «киса, брысь»... То случилось всё само собою, не успел раздаться даже крик: все татуировки как обои ободрал тигренок в тот же миг. Пальцы на руках с наколкой «коля»... Жесткая небритая щека... Почечки со вкусом алкоголя... Легкие со вкусом табака...
Из-под двери комнаты налево день за днем тянулся странный дым. Жил там безработный парень Сева с другом — несомненно голубым. Волосы немытые, сережки, кольца и булавки на брови, кактус запрещенный на окошке, психотомиметики в крови. Жили плохо — ни любви ни дружбы, запершись от всех в углу своем: просто было от военной службы им косить удобнее вдвоем. Крики, сцены ревности и ссоры, а под вечер — брали шприц большой и кололи в вену мухоморы, и глотали марки с анашой. Рев колонок, крик Кобейна Курта, звон шприцов и хруст колимых вен — затихало это лишь под утро, несмотря на стук из разных стен. Просыпались наглецы к обеду, шли на кухню словно дурачки, рвали на страницы Кастанеду и вертели тут же косячки. В теплую погоду, даже летом, не могли квартирные жильцы босиком пройти до туалета — натыкались пятки на шприцы. Даром мать эколога, старушка, завуч школы, ветеран труда, умоляла их не брать из кружки челюсти вставные никогда. Нет, куда там! Челюсти соседки каждый день они из кружки — хвать! И давай толочь свои таблетки, чтоб в садах и школах продавать! Но однажды ночью на приходе оба подлеца исчезли вдруг. Так и не поняв, что происходит. Думая, что это страшный глюк.
А тигренку вскоре стало худо. И примерно через полчаса чертики полезли отовсюду, в голове возникли голоса, на полу открылись люки, ямы, потолок стремительно кривел... А в окне раздался шепот мамы, где всегда обычно МКАД ревел. Ломит лапки, онемела шкурка, голова болит, ну просто тьфу... Закусить пришлось соседом-****ой — тем, что жил всегда в стенном шкафу.
***** жил в шкафу вперед ногами много лет, как бросил свой Кавказ. Торговал на рынке сапогами, норовя обвесить всякий раз. Кушал шаурму с бараньим жиром и любил в метро кататься он, где искал нетрезвых пассажиров, чтоб спереть какой-нибудь смартфон. А потом, присев на подоконник, цокая и открывая рот, тыкал вилкой в чей-то наладонник, двигая иконки взад-вперед. Проживая вечно без прописки, сделав из квартиры склад мешков, он водил к себе друзей и близких, и в чужих кастрюлях делал плов. Домогался женщин, даже маму — ту, что завуч, ветеран труда. Фундаменталистскому исламу он при этом верен был всегда. И в шкафу своем, гнилом и шатком, там, где жил уже не первый год, может статься, он хранил взрывчатку, может статься, даже пулемет. Но прыжок — и жилистое тельце ухнуло в тигриное нутро. И смартфонов дорогих владельцы снова могут водку жрать в метро.
Так пришла зима. Застыли реки. Жил тигренок тихо день за днем, лишь случались изредка флэшбэки — типа голос мамы за окном. Как-то раз в подобную минутку из-за ностальгии — не со зла — он пошел и скушал проститутку. Ту, что в дальней комнате жила. Все в районе знали тетю Розу, а исчезла Роза — ну и пусть. Тысяча одну срамную позу знала ********ка наизусть. Развращала молодых студентов, и пенсионеров, и детей. И врала, что у интеллигентов толще, выше, крепче и длинней. Хвасталась расценкой поминутной, и в деньгах, похоже, знала толк: был тариф рублевый, и валютный, а порой давала даже в долг. Ошивалась в барах, на вокзалах — с жуткой ******, на ногах кривых... Но хвалилась Роза, будто знала всех мужчин столицы как своих. Родинки, размеры ягодицы, их привычки, характерный смех — знала всех политиков столицы (или же врала, что знает всех). Мол, когда-то с этим было проще, в молодости, мол, была стройна. И берется отличить на ощупь путина и Ельцина она... Так и покушалась на святое! Так и распускала мерзкий слух! Это ж надо выдумать такое! Впрочем, кто их знает, потаскух.
Так почти очистилась квартира. Кто в последней комнате живет? В той, что возле самого сортира? В той, где из сортира только вход? Где всегда темно и сыровато, где лишь стол и койка у дверей? Там живет помощник депутата — олигарх, ворюга и еврей. С помощью серьезных махинаций он украл в стране всю власть давно. И в Международной Лиге Наций все признали, что мужик — ****о. Ищут подлеца все службы в мире, но не получается найти. Ищут в каждом доме и квартире — если комнат более пяти. Ищут на Рублевке, на Садовом, ищут в Мавзолее и Кремле, под Рязанью, Тверью и Ростовом. Ищут в каждой точке на земле. Ищут в Эквадоре и на Крите, в Чили и на острове Бали. Пару раз искали в Антарктиде, но замерзли быстро и ушли. Ловко обманув все службы мира, олигарх последних года три прятался в каморке у сортира — **********, тигр его дери. В общем, так и получилось вскоре: негодяй, ворюга и еврей вдруг исчез однажды в коридоре, наступив на хвост судьбе своей.
За окном весна, сосулька тает, МКАД вдали ревет как самолет. И тигренок снова ощущает, что ему белков недостает. По квартире погулял немного, но вернулся в комнату опять. И понюхал маму-педагога — не со зла, а просто, чтоб понять.
Мама спит. Рука большая, в складках. Вкусная она? Пожалуй, нет. Эти руки ставили в тетрадках двойки и колы все сорок лет, в школах обучая даже дуру (что там дуру, даже *****а!) прелестям родной литературы, таинствам родного языка. Даром не прошли для них уроки. Где теперь ее выпускники? В интернете дуры пишут блоги. В блоги дурам пишут *****и. А потом на «Грелку» всей толпою ломятся как тараканы в дом... Господи прости, гамно какое! Впрочем, ладно. Сказка не о том...
(продолжение следует)
...Педагог, отдавший детям душу! Педагог, даривший людям свет! Можно ли теперь такого кушать? Наш тигренок думает, что нет. Жестко и невкусно, пахнет мелом, желчью, авторучкой и доской. Ничего подобного не ел он, и не видит пользы никакой. Если ты давно измучен рисом, что за польза в меле и доске? Если полосатый организм день за днем мечтает о белке?
На полу, укрывшись полотенцем, между батареей и стеной вегетарианец сном младенца спит и видит сон зеленый свой. Тигр замер, постоял немного, сделал осторожно шага два... И лизнул ему на пробу ногу. Тьфу, сплошная соя и трава! Кто живет в гармонии, в покое, кто не пьет, не курит, не шалит, рис и сою ест, и всё такое — тот из них почти и состоит. В доме не найти приличный ужин. Тигр вышел в коридор и лёг. Вдруг — сама открылась дверь наружу, приглашая выйти за порог! Запах мяса! Спины! Ягодицы! Ноги, руки, яйца, голова! Граждане зажравшейся столицы! Теплая, весенняя Москва! Кушай, тигр, всякого подонка! Медленно, со вкусом, не спеша! Так как это сказка для ребенка, то концовка крайне хороша! (с)
Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Отловили тигра-людоеда,
заточили в виртуальный дом.
Зверь теперь сидит не без обеда:
жирных троллей завались кругом.
Останнє редагування:
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Пролетев над лугом метеором,
И сгорев на землю не упав.
Камень галактических просторов,
Миллионы лет летел, а здесь пропал.
Так приветлива из космоса планета,
Но силен воздушный океан.
Ведь не даром дымкою земля одета,
Воздух бережет нас всех землян.
И сгорев на землю не упав.
Камень галактических просторов,
Миллионы лет летел, а здесь пропал.
Так приветлива из космоса планета,
Но силен воздушный океан.
Ведь не даром дымкою земля одета,
Воздух бережет нас всех землян.
Останнє редагування:
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Включает что в себя понятие природа?
Весь мир, что наблюдаем мы с восхода.
Но даже если опустилась ночи тьма,
Природа не исчезла – она ушла в себя.
И человек как часть большой природы,
Встает с рассветом и ложится на заходе.
Но это в идеале, а жизнь всегда сложна,
Ни днем, ни ночью не утихает суета.
Природа человека – сложная порода,
Она слоеная как торт Наполеон.
А мода была следствием погоды,
Но прагматизм давно сражен.
Быть может человек продукт сезонный,
Такая мода на приматов на Земле.
Но пролетят стремительно все годы,
И будут здесь хозяева другие на коне.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
нынче у природы мода на дожди
после завтра солнца от неё не жди
жди с грозою "злывы", по карнизам джаз
мокнут ветки ивы, спрятавшие нас
теплой ночью летней в парке от дождя
Вы не верьте в сплетни, будто уходя,
хочется свободы... Хочется любви!
А природе - соды, чистить корабли...
Статус: Офлайн
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Реєстрація: 16.12.2009
Повідом.: 2156
Подарили мудрость нам века:
Видится большое, мол, из далека.
Всё что не смелИ десятилетья,
моды, пересуды, лихолетья
с нам остаётся - настоящим,
Искоркою, радость приносящей,
Или грусть... Пускай споёт нам Элла,
Так, чтобы душа запеть хотела
В хоре с птицами, цветами, облаками...
Подпеваю, дирижируя руками...
Видится большое, мол, из далека.
Всё что не смелИ десятилетья,
моды, пересуды, лихолетья
с нам остаётся - настоящим,
Искоркою, радость приносящей,
Или грусть... Пускай споёт нам Элла,
Так, чтобы душа запеть хотела
В хоре с птицами, цветами, облаками...
Подпеваю, дирижируя руками...
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
Останнє редагування:
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Отмахали дружно дирижеры,
Пьеса замолчала уж давно.
Слышно из буфета разговоры,
Праздность бьет в мозги как долото.
Не поэму обсуждают менестрели,
Не искру поэта и не божий дар.
Сыто выпили и так же все поели,
И бурлит дурацкий шумно балаган.
И не важна фальшь виолончели,
Голос тенора не портит хрипотца.
Все для публики как на панели,
Главное – лишь показать себя.
Пьеса замолчала уж давно.
Слышно из буфета разговоры,
Праздность бьет в мозги как долото.
Не поэму обсуждают менестрели,
Не искру поэта и не божий дар.
Сыто выпили и так же все поели,
И бурлит дурацкий шумно балаган.
И не важна фальшь виолончели,
Голос тенора не портит хрипотца.
Все для публики как на панели,
Главное – лишь показать себя.
ep8oK4c8nIU
Айм гонна лыв тыл ай дай!
Кричал японский самурай,
Хоть и не знал он Френка лично,
Но выучил слова отлично
Не понимал его никто,
Ведь время же совсем не то!
Вообще откуда самурай?
В стране далекой - Уругвай,
Все не понятно, все вверх дном,
И стих пишу не я, а гном,
Живущий по соседству ниже,
А я у озера, на сиже.
Вот рифма глупая коза,
В такие дебри занесла,
Хотел задвинуть про музон,
Не получилося, пардон!
__________________________________________________________________________________________________________________
Как мне назвать тебя, не знаю,
Ты не похож на попугая,
на черепаху не похож,
Ты явно не колючий еж,
И бурундук с тебя не важный,
Но свиду парень ты отважный,
Ага, наверно ты гиббон!
Нет, мелковат, эх, ты не он...
Но что-то есть в тебе такое,
Мне не дает оно покоя,
Чем больше на тебя смотрю,
Тем больше душу узнаю.
Наверно ты и есть она,
Так же нелепа и чудна,
И нравишься не всем вподряд,
Но черт возьми, тебе я рад!
Айм гонна лыв тыл ай дай!
Кричал японский самурай,
Хоть и не знал он Френка лично,
Но выучил слова отлично
Не понимал его никто,
Ведь время же совсем не то!
Вообще откуда самурай?
В стране далекой - Уругвай,
Все не понятно, все вверх дном,
И стих пишу не я, а гном,
Живущий по соседству ниже,
А я у озера, на сиже.
Вот рифма глупая коза,
В такие дебри занесла,
Хотел задвинуть про музон,
Не получилося, пардон!
__________________________________________________________________________________________________________________
Как мне назвать тебя, не знаю,
Ты не похож на попугая,
на черепаху не похож,
Ты явно не колючий еж,
И бурундук с тебя не важный,
Но свиду парень ты отважный,
Ага, наверно ты гиббон!
Нет, мелковат, эх, ты не он...
Но что-то есть в тебе такое,
Мне не дает оно покоя,
Чем больше на тебя смотрю,
Тем больше душу узнаю.
Наверно ты и есть она,
Так же нелепа и чудна,
И нравишься не всем вподряд,
Но черт возьми, тебе я рад!
Останнє редагування:
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Сидели два енота на сосне,
В лото играли и вязали макраме.
Им в гости заглянул больной жираф,
Просил связать на шею себе шарф.
Ведь в зоопарке сильный был сквозняк,
Чихает, кашляет теперь больной жираф.
Послали весточку стрижи для Айболита,
Спасать жирафа от простуды и ринита.
Еноты дружно спицами тут затрещали,
Жирафу шею шарфом туго обвязали.
Теперь дивится в зоопарке весь народ,
Жираф с шарфом гуляет и поет.
В лото играли и вязали макраме.
Им в гости заглянул больной жираф,
Просил связать на шею себе шарф.
Ведь в зоопарке сильный был сквозняк,
Чихает, кашляет теперь больной жираф.
Послали весточку стрижи для Айболита,
Спасать жирафа от простуды и ринита.
Еноты дружно спицами тут затрещали,
Жирафу шею шарфом туго обвязали.
Теперь дивится в зоопарке весь народ,
Жираф с шарфом гуляет и поет.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Реєстрація: 17.12.2009
Повідом.: 7339
Обожаю вас читать:
мне так легче засыпать.
Жираф гуляет и поет,
покрасил волосы енот,
А полосатая коза
таращит синие глаза.
Лисица забралась на шкаф
и вяжет разноцветный шарф.
Бобер запрятался в сундук.
В сухарницу сел бурундук.
А прошлогодний снеговик
внезапно съел мой черновик.
Звонит мобильный телефон:
- Вам надо посчитать ворон.
И я считаю: айн, цвай, драй.
Какой-то свет... наверно, рай.
В невероятные края
легко перелетаю я.
Там сахар, чай и самовар.
О, же ву зем... о ревуар.
мне так легче засыпать.
Жираф гуляет и поет,
покрасил волосы енот,
А полосатая коза
таращит синие глаза.
Лисица забралась на шкаф
и вяжет разноцветный шарф.
Бобер запрятался в сундук.
В сухарницу сел бурундук.
А прошлогодний снеговик
внезапно съел мой черновик.
Звонит мобильный телефон:
- Вам надо посчитать ворон.
И я считаю: айн, цвай, драй.
Какой-то свет... наверно, рай.
В невероятные края
легко перелетаю я.
Там сахар, чай и самовар.
О, же ву зем... о ревуар.
Статус: Офлайн
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Реєстрація: 23.05.2007
Повідом.: 3649
Шумит ватагой озорной зверинец,
Еноты, зайцы, суслик и кабан.
Есть у меня для каждого гостинец,
Морковку зайцу,а еноту барабан.
Достоинства не описать куплетом,
Лисы Алисы и Базилио кота.
Мальвину славим тут сонетом,
А Буратино спляшет гопака.
Споют про небо голубое,
Кот и лиса достойные пера.
И папа Карло вышел на свободу,
С ним Карабас решил свои дела.
За пять монет гоняют, мышь по полю,
А за червонец выбьют **** с козла.
Лишь *****ам живется хорошо в неволе,
Для Буратино свобода не важна.
Еноты, зайцы, суслик и кабан.
Есть у меня для каждого гостинец,
Морковку зайцу,а еноту барабан.
Достоинства не описать куплетом,
Лисы Алисы и Базилио кота.
Мальвину славим тут сонетом,
А Буратино спляшет гопака.
Споют про небо голубое,
Кот и лиса достойные пера.
И папа Карло вышел на свободу,
С ним Карабас решил свои дела.
За пять монет гоняют, мышь по полю,
А за червонец выбьют **** с козла.
Лишь *****ам живется хорошо в неволе,
Для Буратино свобода не важна.