Рифморубка: шутки, экспромты, баталии...

[Pelegrem]

Учитель Жени Евтушенко
слепым, однако, не бывал.
Хоть плагиатил (в меру) Женька,
но и Глазкова издавал.

Стихи писал Евгений бодро,
Хоть и не все его читал.
Но видно сразу прыти много,
И даже творческий накал.

Пускай порою есть предвзятость,
Но это след эпохи той.
Когда казалось всё понятным -
Вот это гений, вот изгой.

Мне даже чуточку завидно,
Что жили и творили так.
Хотя лукавили, но видно -
Наивность эта не пустяк.

Она продукт полураспада,
Рассвет марксизма и закат.
Когда любой из самиздата,
Был лучезарно бесноват.

Тогда казалось это модным,
Клеймить привычное кайло.
Но по сравненью с веком новым,
Оно как детское ружьё.

Мы до сих пор жуём тот силос,
Советский топчем перегной.
Всё ждем, когда явится милость,
Чтобы свободным стал любой.

 

[moreSun]

Тогда казалось это модным,
Клеймить привычное кайло.
Но по сравненью с веком новым,
Оно как детское ружьё.

Мы до сих пор жуём тот силос,
Советский топчем перегной.
Всё ждем, когда явится милость,
Чтобы свободным стал любой.

Оказалось очень сложно
истым быть в кромешной тьме,
так писать, когда все можно,
чтобы вызвать плач и смех.

 

[Джемма]

Мне даже чуточку завидно,
Что жили и творили так.
Хотя лукавили, но видно -
Наивность эта не пустяк.

Она продукт полураспада,
Рассвет марксизма и закат.
Когда любой из самиздата,
Был лучезарно бесноват.

Тогда казалось это модным,
Клеймить привычное кайло.
Но по сравненью с веком новым,
Оно как детское ружьё.

Мы до сих пор жуём тот силос,
Советский топчем перегной.
Всё ждем, когда явится милость,
Чтобы свободным стал любой.

Ты ж сам нахваливал Глазкова,
но позабыл - теперь громишь.
Ожегся о поэта слово?
Иль сам не знаешь, что творишь?




***
А любовь ни смерить, ни взвесить,
И ее, как правило, нет.
Но она бывает раз в десять,
А быть может, раз в двадцать лет.

Точка зренья моя как поэта
Такова, что любовь не судьба -
В битвах жизни любовь лишь победа,
А вся жизнь не победа - борьба.



***
Стихи - не ноги футболиста,
Не первоклассника тетрадь.
Стихи читать не надо быстро:
Их надо медленно читать.

Стихи не всякий разумеет,
Их проглотить не торопись.
Бывает, что стихи имеют
Еще второй и третий смысл.




***
Да здравствуют мои читатели,
Они умны и справедливы:
На словоблудье не растратили
Души прекрасные порывы.
...
Принципиально не воинствуют,
Не слышно их в житейском хоре,
Но незатасканная истина
Для них важней победы в споре!

Они уже не телезрители:
Приятней им библиотека.
Они мыслители и жители
Не только нынешнего века!

70-е годы, Николай Глазков

 

[Pelegrem]

Оказалось очень сложно
истым быть в кромешной тьме,
так писать, когда все можно,
чтобы вызвать плач и смех.

Пусть написано не важно,
Может даже впопыхах.
Про поэта что отважно,
Рубил правду всю в стихах.

Не об этом было слово,
Не о том, что зря поэт.
Монумент лепил из слова,
Не за пригоршню котлет.

А про то моя заметка,
Что наивный был поэт.
Рифмовал, конечно, метко,
Ведь не знал иных он бед:

Не виновница система,
А верхушки аппарат.
Зародилась там измена -
В дураках электорат.

Мы обмануты покорно,
Сопли нечего жевать.
Нас за пригоршню попкорна,
В стойло всунули опять.

Ты ж сам нахваливал Глазкова,
но позабыл - теперь громишь.
Ожегся о поэта слово?
Иль сам не знаешь, что творишь?

Простите право дилетанта,
Не разглядел, не распознал.
Наверно слишком мало такта,
Не ту строку я пропахал.

Или попутал претендентов,
Где Евтушенко, где Глазков.
Теперь в порыве сантиментов,
Я нарубил не мало дров.

Вот прочитал его цитаты,
Так вроде очень хороши.
Блестят на солнце как агаты -
Бальзам на язвы и рубцы.

Но Вы меня подправьте всё же,
Кто Евтушенко был для Вас?
И чем с Глазковым был похожим?
И если можно без прикрас.



p.s. Как контр аргумент на веяние шестидесятников и семидесятников,
пламенный привет от поколения девяносто-двухтысячных:

Мы как индейцы за бусы,
Родину глупо сменяли.
Мы дураки хоть не трусы,
Словно бомжи на вокзале.

Все размалёваны в бренды,
И упакованы в джинсы.
Там где геройские деды,
Гибли во славу отчизны.

Мы променяли святое,
На этикетки эрзацев.
Чтобы сидели на тронах,
Свиньи с ухмылкой паяцев.

 

[Джемма]

Простите право дилетанта,
Не разглядел, не распознал.
Наверно слишком мало такта,
Не ту строку я пропахал.

Или попутал претендентов,
Где Евтушенко, где Глазков.
Теперь в порыве сантиментов,
Я нарубил не мало дров.

Вот прочитал его цитаты,
Так вроде очень хороши.
Блестят на солнце как агаты -
Бальзам на язвы и рубцы.

Николай Глазков родился в с. Лысково Нижегородской губернии. Сломавшийся, но всё-таки успевший воплотиться гений. Литинститутский друг Кульчицкого, Когана, Луконина, не печатавшийся перед войной, но, «широко известный в узких кругах», был дружески разворован по строчкам множеством поэтов. Первая книжка Межирова была названа по глазковской строчке: «Дорога далека».

⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.

Дело не в печатанье, не в литере,-
Не умру, так проживу и без:
На творителей и гасителей
Мир разделен весь.

Николай Глазков, Избранное, подготовил к печати в 1989 Е. Евтушенко, но даты четверостишия не поставил, ибо...

Шаркуны, шишковисты, насильники,
вам гасить - не гореть суждено.
На светильники и гасильники
человечество разделено.

Евг. Евтушенко, Казанский университет, 1970

А вот тут Евтушенко глазковскую дату оставил:

Вы восхваляли и прилежно хаяли
сумбурное теченье наших лет.
Эпоха... Превосходная, плохая ли, -
Но у меня другой эпохи нет.

1965

И тем уличил Андрея Вознесенского:

В схватке века с активной теменью
каков век, таков и поэт.
Любимые современники,
у нас века другого нет!

А. Вознесенский, 1979

Но Вы меня подправьте всё же,
Кто Евтушенко был для Вас?

Он не из тех, кто канет в прошлом.
О, показательный кульбит.
А жребий, брошен-запорошен,
торопит, дразнит и горит.

 

[Pelegrem]

Он не из тех, кто канет в прошлом.
О, показательный кульбит.
А жребий, брошен-запорошен,
торопит, дразнит и горит.

Спасибо Джемма за анализ,
За то, что вскрыли старый нерв.
В одно мгновение промчались,
Те, кто в стихах когда-то пел.

Хотелось в стиле рифморубки,
Об этом пробовать шутить.
Как ни заманчив полёт утки,
Но не смешон тот, кто творит.

Другие цели и задачи,
Тогда рассматривал поэт.
Но всё течёт и это значит,
Что перед нами новый век.

Хоть люди те же, но иначе,
На мир обыденный глядят.
Ловите время как удачу,
Открытий виден целый ряд.

 

[Джемма]

Спасибо Джемма за анализ,
За то, что вскрыли старый нерв.
В одно мгновение промчались,
Те, кто в стихах когда-то пел.

Хотелось в стиле рифморубки,
Об этом пробовать шутить.
Как ни заманчив полёт утки,
Но не смешон тот, кто творит.

Другие цели и задачи,
Тогда рассматривал поэт.
Но всё течёт и это значит,
Что перед нами новый век.

Хоть люди те же, но иначе,
На мир обыденный глядят.
Ловите время как удачу,
Открытий виден целый ряд.

Вот так воруют наши мэтры
(ну, если кто-то незнаком) -
перетасовкой слов и метра
украден образ целиком.

А я читая, поражаюсь
и совпаденьям удивляюсь,
и в следователя воплощаюсь,
и в размышлении сижу -
о крахе идола тужу.

Но вот, лучами осиянный,
очередной лауреат!
А мне приходит довод странный:
проверить-ка на плагиат.

А может, на фик их, проверки?
Воруй, расталкивай и жги?
Смешались премии и мерки -
не видно в сумраке ни зги.

 

[Pelegrem]

А я читая, поражаюсь
и совпаденьям удивляюсь,
и в следователя воплощаюсь,
и в размышлении сижу -
о крахе идола тужу

Признаться честно, удивлён,
Что Вознесенский плагиатил.
Таков у музы есть резон, -
Ловить чужие благодати.

Быть может даже не со зла,
А так впечаталась цитата.
Иному кажется она моя,
А не писателя собрата.

 

[Джемма]

Признаться честно, удивлён,
Что Вознесенский плагиатил.
Таков у музы есть резон, -
Ловить чужие благодати.

Быть может даже не со зла,
А так впечаталась цитата.
Иному кажется она моя,
А не писателя собрата.

У них украли еще больше -
хоть мысленно, зато и всласть.
Нет для меня в поэте горше,
когда там нечего украсть.

Но Вы меня подправьте всё же,
Кто Евтушенко был для Вас?

Я целовалась с его братом -
и заразилась навсегда
тем поэтическим субстратом,
в котором быстрых рифм орда.

Коварен гангнусовский вирус:
он стихотворству платит дань.
Свернется небо, как папирус,
но воссияет слова грань.

 

[Pelegrem]

У них украли еще больше -
хоть мысленно, зато и всласть.
Нет для меня в поэте горше,
когда там нечего украсть.

Все люди словно обезьяны,
Стремятся лучшим подражать.
Копируя вначале отца с мамой,
А после что доступно может стать.

Я целовалась с его братом -
и заразилась навсегда
тем поэтическим субстратом,
в котором быстрых рифм орда.

Коварен гангнусовский вирус:
он стихотворству платит дань.
Свернется небо, как папирус,
но воссияет слова грань.

Брат его гусь и в небе синем,
Пером чертил свой пируэт.
Чтобы подобно с неба ливнем,
В стихах оставить яркий след.

Они сверкают как кристаллы,
На ветвях тех, кто прочитал.
Как в море дивные кораллы,
Одарят всех, кто им внимал.

 

[Джемма]

Брат его гусь и в небе синем,
Пером чертил свой пируэт.
Чтобы подобно с неба ливнем,
В стихах оставить яркий след.

Они сверкают как кристаллы,
На ветвях тех, кто прочитал.
Как в море дивные кораллы,
Одарят всех, кто им внимал.

Шучу, конечно, про заразу:
не заболела я ни разу.

Но показала свой блокнот -
а в нем стихов невпроворот.

И, получив благословенье,
дала я волю вдохновенью.

 

[Pelegrem]

Шучу, конечно, про заразу:
не заболела я ни разу.

Но показала свой блокнот -
а в нем стихов невпроворот.

И, получив благословенье,
дала я волю вдохновенью.

Пусть вдохновенье не зараза,
И нет причин для карантина.
Не стоит погружаться сразу,
Порой обманчива картина.

Плоды его блестят как стразы,
Как солнца луч проник в низины.
Но знай паря в волнах экстаза,
Что больно падать в низ лощины.

Там притаились бяки-буки,
Корявые свои скрестили лапы.
Сожрут талант, так ради скуки,
А после будут весьма рады.

 

[Джемма]

Пусть вдохновенье не зараза,
И нет причин для карантина.
Не стоит погружаться сразу,
Порой обманчива картина.

Плоды его блестят как стразы,
Как солнца луч проник в низины.
Но знай паря в волнах экстаза,
Что больно падать в низ лощины.

Там притаились бяки-буки,
Корявые свои скрестили лапы.
Сожрут талант, так ради скуки,
А после будут весьма рады.

Скажи, а что ж ты сам рифмуешь,
для строчек суток не щадя?
Ужель опасности не чуешь?
Не ровен час... а вдруг бяда?

 

[Pelegrem]

Скажи, а что ж ты сам рифмуешь,
для строчек суток не щадя?
Ужель опасности не чуешь?
Не ровен час... а вдруг бяда?

Живу в стране такой прекрасной,
Что беды все лишь так пустяк.
Здесь даже смерть не так опасна,
Чем вдохновение не в смак.

Здесь не страшны зимой метели,
А летом зной не гонит в тень.
Остановись, послушай трели,
Здесь как в раю и целый день.

 

[moreSun]

Живу в стране такой прекрасной,
Что беды все лишь так пустяк.
Здесь даже смерть не так опасна,
Чем вдохновение не в смак.

Здесь не страшны зимой метели,
А летом зной не гонит в тень.
Остановись, послушай трели,
Здесь как в раю и целый день.

Вот это, ба! Метаморфозы.
Что приключилось,Pelegrem?
Вам украинские морозы,
И дождь осенний сладостен?

Готов терпеть жару и стужу,
И принимать за благодать
В отечестве любую лужу?
Любую рожу?
ать-ать-ать!

 

[Pelegrem]

Вот это, ба! Метаморфозы.
Что приключилось,Pelegrem?
Вам украинские морозы,
И дождь осенний сладостен?

Готов терпеть жару и стужу,
И принимать за благодать
В отечестве любую лужу?
Любую рожу?
ать-ать-ать!

Какая всё же благодать -
Отчизну гордо воспевать:

Как патриот люблю отчизну,
Пускай при власти и жульё.
Не буду им желать я тризны,
Не буду доставать ружьё.

Надену гордо вышиванку,
Кобзарь как библия в руке.
Мужайтесь друзи голодранцы,
Нет лучше места не земле!

Так усмехнитесь же пановэ,
Збудуем вместе новый мир.
Прекрасна будет наша доля,
Гуркоче трахтор дыр-дыр-дыр!

Заколосится рожь-пшеница,
Совьёт гнездо, в дупле кукуй.
Холопам можно веселится,
Пока позволит им буржуй.

И я там был квас-пиво пил,
Борщи хлебал и сало лопал.
Как хорошо, что я здесь жил,
А не батрачил по Европам.

 

[moreSun]

Задорно!

Эх, сапоги - два каблука.
Не сплясать ли гопака!

 

[Pelegrem]

Эх, сапоги - два каблука.
Не сплясать ли гопака!

Примерно вот так:


Над столом пар от картошки,
В банке мутный самогон.
Выпью, крякну, стряхну крошки,
Разорву в сердцах гармонь.

Под баян и звук гитары,
Сделав скучное лицо.
Сапогом об пол ударю,
И верчусь как колесо.

С лихим гиком и притопом,
Словно ветер я шальной.
Мой гопак летит галопом,
С гулким шумом как прибой.

Это братцы наважденье,
Растоптать так сапоги.
Как пожар и наводненье -
Гопак дикий у реки.

 

[moreSun]

Это братцы наважденье,
Растоптать так сапоги.
Как пожар и наводненье -
Гопак дикий у реки.

Вот так пляс, так перепляс,
сил уж нету - ножки пас.

***

Сентябрь запрыгнул в скорый по...
и на прощанье нам рукой
всё машет, слезы льёт дождём.
наплакал целое ведё...

А с поезда сошел октябрь,
небрежно трость в руке крутя,
и, тучи ветром разгоня...,
добавил цвета и огня
в палитру неба и лесов,
подкрасил солнца колесо,
и звезды сделал покрупней.
Одну в окно забросил мне.
А может то блестит роса?
Согреться чаем и писать
о жарком лете, спелых ви...,
о витамине лю... в крови,
о шутках, смехе, гопаке,
о книжке Грина в гамаке,
о ярких ситцевых наря...
и желтых листьях октября.

 

[Pelegrem]

Согреться чаем и писать
о жарком лете, спелых ви...,
о витамине лю... в крови,
о шутках, смехе, гопаке,
о книжке Грина в гамаке,
о ярких ситцевых наря...
и желтых листьях октября.

В стране пушистых облаков,
Летят беспечные стихи.
Романы Грина в толще снов,
Зажгут бенгальские огни.

Где Зурбаган ждёт моряков,
Где Лисс для путников привал.
Ночлег для всех морских волков,
Зовёт к себе морской причал.

Гринландия прекрасная земля,
Дарует много сказочных портов.
Для моряка найдётся здесь всегда,
Бутылка рома и таверны кров.

Однажды тут увидела Ассоль,
Как алые зардели паруса.
Всего дороже здесь морская соль,
И вера, что есть в мире чудеса.