Вы успокоили меня.
Пусть спят в глуби морей вулканы.
Жаль, уничтожена броня.
Но размножаются бакланы.
Бакланы порождают хор кошмаров,
Сейчас их расскажу я всем на шару:
Без паники прошу я вас друзья,
Но снится ночи три мне ерунда.
Сон первый непонятно неказист,
Прочтет кто в жизни не танкист.
Потоки грозные и яростные вод,
Смывают все, что в них вдруг попадет.
На склонах, словно камни домино,
Дома срываются и падают на дно.
Брожу среди руин я гол и бос,
И хочется мне выть как тот барбос.
Мне жалко разорение людей,
Ведь хоть и груб порой, но не злодей.
А сон второй не так собой глобален,
Но режет, словно нож и очень странен.
В пространстве неба ярко-голубом,
Бьет самолет в огромный темный ком.
Подобно дирижаблю иль сигаре,
Он стал предметом в этой драме.
И белый лайнер грохнулся с небес,
Автобус, протаранив, словно бес.
Бежали люди и я за той толпой,
Пилот лежал, и корчился под вой.
Обрубками от рук махал и повторял,
Что всё горючее он слив не прогадал.
Ведь если полный под завязку борт,
Взрыв будет мощным как сам черт.
Не про себя он думал в этот час,
Но, встрепенувшись, взор его угас.
Сон третий был сумбурный и лихой,
Здесь мир был корпорацией большой.
Но что-то тут пошло всё вкривь и вкось,
Они подобно нам все верили в авось.
Удар из ядерных зарядов в цель попал,
И город-колос, словно сноп упал.
Остатки управленцев и часть знати,
В ракетах в небо удирали от атаки.
Мне честно надоели враки эти,
Хочу спокойно спать как дети.
С тревогой засыпаю мне поверь,
Боюсь из хаоса опять отрыть я дверь.