Шухевич обучался в немецкой диверсионно-разведывательной школе. В Кринице
В «Арбайтсдинстшуле-1» обучалось 50 оуновцев-галичан. Шухевич был в ней не просто курсантом, а инструктором и особо доверенным у немцев лицом. Весной 1941 года, созданный в составе абверовского полка «Бранденбург-800» украинский диверсионно-террористический батальон «Нахтигаль», возглавили немцы Альбрехт Герцнер (представитель Абвера), Теодор Оберлендер (НСДАП), оуновец Роман Шухевич в звании капитана вермахта (получил это звание от Абвера – Л. П.). Шухевич стал не только «украинским командиром батальона», но и представителем в нем ОУН-б.
День 30 июня 1941 года стал поистине черным днем для еврейского и польского населения города Львова. В этой день, задолго до прибытия немецких карательных и полицейских частей, с передовыми колоннами вермахта в город ворвались «соловьи» Шухевича. По свидетельству немецкого исследователя Вилли Брокдорфа, своим внешним видом они напоминали окровавленных мясников. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава мундиров, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город... Словно бесноватые, громко отрыгивая, с пеной на губах и вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался в их руки, был казнен».
Даже украинский националист, приверженец бандеровского крыла ОУН из Польши, историк Николай Сивицкий в томе 2 своей работы «Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich» (Варшава, 1992 г.) признает, что «во Львове, кроме замордованных 22 профессоров высших учебных заведений (вместе с семьями ок. 40 чел.) украинцы... замордовали ок. 100 польских академиков. В каждом городе и поселке немцы расстреляли от нескольких до нескольких десятков поляков, на которых украинцы указали как на коммунистов».
Ученые и другие, неугодные ОУН, горожане в эти дни уничтожались «нахтигалевцами» в соответствии со списками, заранее приготовленными участниками местного оуновского подполья. Среди жертв оказались ректор Львовского университета Роман Ремский, писательница Галина Гурская вместе с тремя сыновьями, ученый-юрист Роман Лонгшалноде-Берье, профессор Бой-Желенский, бывший польский премьер, профессор, почетный член многих Академий наук Казимир Бартель и другие известные представители интеллигенции.
Нередко представителей львовской интеллигенции долго мучили и унижали перед тем как убить. Например, 20 человек, среди которых были 4 профессора, 5 женщин... заставили языком и губами мыть ступеньки в семи подъездах четырехэтажного дома.
Особенно цинично убивали евреев. Их заставляли лизать языками мостовую, носить ртом мусор, без подручных средств мыть и чистить дороги. Любой из националистов и их сторонников при этом мог жестоко избить и даже убить еврея. Били железными и деревянными палками, ломами, топорами. Микола Лебедь и Роман Шухевич распределяли палачей по группам, направляя на заранее определенные участки города, контролировали их «работу».
По свидетельству бывшего жителя Львова Хаима Гольдвина, будущий командир УПА принимал личное участие в истязаниях
Петро Дужий пишет: «В средине августа 1941 года «Нахтигаль» из Винницы через Жмеринку – Проскуров – Львов – Краков железной дорогой отправили в Нойгаммер». Нужно сказать, что и обратная дорога диверсантов в достаточной мере украсилась пожарищами, виселицами и трупами безвинно убиенных.
Снова послушаем П. Дужого: «Во Франкфурте-на-Одере 21 октября 1941 г. южная и северная группы (имеются в виду батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» – Л. П.) соединились, и 650 молодых патриотов промаршировали улицами города к своим казармам, исполняя песню «Згорила золота заграва». Командиром реорганизованного легиона (полка – Л. П.) стал майор Е. Побигущий, а его заместителем Роман Шухевич. Формация состояла из четырех сотен (рот – Л. П.)... Ее официальное название «Шуцманшафт батальон №201».
Остается добавить, что Шухевич в батальоне исполнял еще одну функцию — руководил школой полиции, то есть, учил подчиненных убивать, грабить, насиловать. Этому он будет впоследствии учить вояк «армии бессмертных» – УПА.
Высокая похвала из уст обер-карателя Баха-Залевского как нельзя лучше характеризует украинских вояк из 201-го батальона шуцманшафт. Именно они, больше других «союзников», отличились при проведении операций «Болотная лихорадка (Витебская область), «Треугольник» (Брестская область), «Коттбус» (Минская, Витебская, Вильнюсская области). Тысячами трупов замученных мирных людей, заживо сожженных детей и стариков отмечен их путь в некоторых лесных селениях Прибалтики, Брянской области России, украинского полесья.
Между тем, Роману Шухевичу чрезвычайно льстила высокая оценка гитлеровского палача. Он даже не смог удержаться, чтобы не похвастаться ею перед своим покровителем и духовником. Летом 1942 года он напишет в письме к митрополиту А. Шептицкому:
«Ваша святейшая экселенция. У нас дела идут хорошо, немцы удовлетворены нашей работой»
О преступлениях шуцманов из 201-го батальона на Украине имеются подробные воспоминания Софьи Шибистой, которые напечатаны в «Коммуникатах общества имени Дмовского» (см. т.2. Лондон, 1979 (90), стр. 154).
Зверства украинских карателей в лесных селах Брянщины в детстве наблюдала жительница Кременчуга К. Азаренко. На ее глазах шуцманы без особой причины жестоко избили ее мать, убили некоторых крестьян, сожгли их постройки. Азаренко свидетельствует:
«Они, оуновцы, чтобы далеко была видна их «работа», сжигали поселки и живьем семьи в хатах наших, деревянных, свирепствовали и убивали больше, чем немцы».
В последующем, в среде галицкой интеллигенции стало известно, что каратели из 201-го батальона потерпели жестокое поражение от белорусских партизан в районе Орши, после которого так и не смогли по-настоящему восстановить боевой дух. К тому же, оптимизма им явно не прибавляло ухудшившееся после Сталинградской битвы положение немецких войск на Восточном фронте.
Период окончания службы украинских карателей у немцев по контракту довольно разноречиво отражен в литературе. Наиболее серьезные западные ученые уход бывших нахтигалевцев во главе с Р. Шухевичем «в подполье» объясняют необходимостью выполнять очередную задачу оккупантов – задачу розыска и уничтожения гражданских лагерей, созданных в лесах Белоруссии и Украины, бежавшими из гетто представителями еврейского населения.
Оуновские авторы оправдывают «дезертирство» Р.Шухевича и его группы из немецкой полиции желанием бороться против немецкого оккупанта, советских и польских партизанских отрядов на Западной Украине.
С Абвером Р. Шухевича связывало долголетнее сотрудничество, не прекращавшееся да самого краха Третьего Рейха. В 1945 году Бизанцу стало известно, что его «друг» Шухевич связан с центральными органами Абвера через посредничество доктора Гринива, приятеля С. Бандеры. Через Гринива, находившегося в городе Колин близ Праги, по уверению Бизанца, к Шухевичу направлялись немецкие связники-парашютисты.
Только Абвер располагал в руководстве УПА целым подразделением своих офицеров. Вот некоторые из них: капитан абвера Роман Шухевич («Чупринка»), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан Абвера Василь Сидор («Шелест») – командир роты 201-го батальона шуцманшафт
