Статус: Офлайн
Реєстрація: 13.09.2014
Повідом.: 49103
Реєстрація: 13.09.2014
Повідом.: 49103
Я увидела тебя в октябре 2002 года - в Киеве, на улице Богдана Хмельницкого. Увидела твои глаза - и пропала, в одну секунду поняв, что жизнь моя без тебя будет ужасной.
И мы стали жить вместе - к моему огромному восторгу, а ты просто ко мне снизошёл. Ты всегда знал, что совершенство училось у тебя, и принимал моё обожание как нечто должное и скучное, само собой разумеющееся. А я смотрела на тебя и понимала - моя жизнь разделилась на две части, и всё, что было до тебя - всё не так. Ну, почти всё.
А потом я поняла, что ты тоже меня любишь.
Далеко не сразу, и вообще ты не слишком умел это выражать, да и незачем, но в какой-то момент ты дал мне понять, что я важна для тебя, и это наполнило мою душу теплом. И всегда, когда я видела тебя, или просто думала о тебе, в моей душе становилось тепло, и в такие моменты я решала - раз ты у меня есть, и так абсолютно прекрасен, то так и быть, половину человечества оставлю в живых, а остальных, конечено, в газенваген.
О твоей красоте и прекрасном нраве я слагала оды, в твою честь я основала религию и каждый день благодарила богов за поистине чудесный дар - возможность идти по Тропе рядом с тобой. И где бы я ни была, я торопилась домой, потому что там был ты - самый прекрасный в мире, самый благородный и обожаемый.
Когда ты болел, мы с ребёнком, объятые ужасом от перспективы потерять тебя, ехали в больницу, где тебя лечили - иногда очень болезненно, а ты ни разу не позволил себе даже оцарапать меня или докторов, а просто прижимался ко мне и всё терпел, и мы побеждали болезнь.
Мы вместе путешествовали, ты отлично переносил смену обстановки, тебе было лишь важно, что мы вместе. А когда я плакала, ты утешал меня, как умел, и всегда слушал то, что я тебе рассказывала, и никогда не выдавал секретов.
Ты любил смотреть, как играют бабочки в цветах, а ещё ты охотился, как и полагается особе королевской крови, и всегда успешно.
И за всю свою жизнь ты ничего не разбил и не сломал, не причинил никому никакого неудобства.
И каждый мой день, прожитый рядом с тобой, был наполнен теплом и радостью. Ты научил меня радоваться мелочам, и благодаря тебе я научилась любить мир вокруг.
А потом ты начал угасать. Я носилась по врачам, но все только руками разводили - ничего нельзя сделать. Но ты не подавал виду, что тебе плохо - только всё теснее прижимался ко мне во время сна, и я прислушивалась к твоему дыханию.
И мы понимали, что время пришло, и думали, что готовы. И когда стало совсем плохо, врач сказал: всё, что можно сделать - это отпустить его.
Но я не была готова тебя отпустить. Я обнимала тебя и шептала тебе на ушко: не уходи, прошу тебя, не бросай меня!
А ты посмотрел на меня своими прекрасными глазами, вздохнул - и умер. Не дав принять мне решение, за которое я бы не простила себя никогда. Ты и в этот последний момент всё-всё понимал.
И мы плакали над тобой - или тем, что ещё минуту назад было тобой, и понимали, что отныне жизнь разделилась на две части: счастливую - и ту, что без тебя.
Мы похоронили тебя на берегу реки, между двумя огромными тополями. Долго не решались забросать тебя песком, и гладили, гладили тебя, понимая, что вот и всё, это уже конец. И потом ехали вдвоём домой, а ты остался там.
А утром я проснулась в пустой квартире.
Может, ты на Радуге, может, в Валгалле - ждёшь, когда я приду к тебе. И, надеюсь, там тебе неплохо.
А мне здесь очень хреново, и ребёнку тоже.
Мы молчим, каждый у себя, но ощущение, что наш дом опустел, не уходит.
И свет погас.
И мы стали жить вместе - к моему огромному восторгу, а ты просто ко мне снизошёл. Ты всегда знал, что совершенство училось у тебя, и принимал моё обожание как нечто должное и скучное, само собой разумеющееся. А я смотрела на тебя и понимала - моя жизнь разделилась на две части, и всё, что было до тебя - всё не так. Ну, почти всё.
А потом я поняла, что ты тоже меня любишь.
Далеко не сразу, и вообще ты не слишком умел это выражать, да и незачем, но в какой-то момент ты дал мне понять, что я важна для тебя, и это наполнило мою душу теплом. И всегда, когда я видела тебя, или просто думала о тебе, в моей душе становилось тепло, и в такие моменты я решала - раз ты у меня есть, и так абсолютно прекрасен, то так и быть, половину человечества оставлю в живых, а остальных, конечено, в газенваген.
О твоей красоте и прекрасном нраве я слагала оды, в твою честь я основала религию и каждый день благодарила богов за поистине чудесный дар - возможность идти по Тропе рядом с тобой. И где бы я ни была, я торопилась домой, потому что там был ты - самый прекрасный в мире, самый благородный и обожаемый.
Когда ты болел, мы с ребёнком, объятые ужасом от перспективы потерять тебя, ехали в больницу, где тебя лечили - иногда очень болезненно, а ты ни разу не позволил себе даже оцарапать меня или докторов, а просто прижимался ко мне и всё терпел, и мы побеждали болезнь.
Мы вместе путешествовали, ты отлично переносил смену обстановки, тебе было лишь важно, что мы вместе. А когда я плакала, ты утешал меня, как умел, и всегда слушал то, что я тебе рассказывала, и никогда не выдавал секретов.
Ты любил смотреть, как играют бабочки в цветах, а ещё ты охотился, как и полагается особе королевской крови, и всегда успешно.
И за всю свою жизнь ты ничего не разбил и не сломал, не причинил никому никакого неудобства.
И каждый мой день, прожитый рядом с тобой, был наполнен теплом и радостью. Ты научил меня радоваться мелочам, и благодаря тебе я научилась любить мир вокруг.
А потом ты начал угасать. Я носилась по врачам, но все только руками разводили - ничего нельзя сделать. Но ты не подавал виду, что тебе плохо - только всё теснее прижимался ко мне во время сна, и я прислушивалась к твоему дыханию.
И мы понимали, что время пришло, и думали, что готовы. И когда стало совсем плохо, врач сказал: всё, что можно сделать - это отпустить его.
Но я не была готова тебя отпустить. Я обнимала тебя и шептала тебе на ушко: не уходи, прошу тебя, не бросай меня!
А ты посмотрел на меня своими прекрасными глазами, вздохнул - и умер. Не дав принять мне решение, за которое я бы не простила себя никогда. Ты и в этот последний момент всё-всё понимал.
И мы плакали над тобой - или тем, что ещё минуту назад было тобой, и понимали, что отныне жизнь разделилась на две части: счастливую - и ту, что без тебя.
Мы похоронили тебя на берегу реки, между двумя огромными тополями. Долго не решались забросать тебя песком, и гладили, гладили тебя, понимая, что вот и всё, это уже конец. И потом ехали вдвоём домой, а ты остался там.
А утром я проснулась в пустой квартире.
Может, ты на Радуге, может, в Валгалле - ждёшь, когда я приду к тебе. И, надеюсь, там тебе неплохо.
А мне здесь очень хреново, и ребёнку тоже.
Мы молчим, каждый у себя, но ощущение, что наш дом опустел, не уходит.
И свет погас.
