"Отлично!", - говорю. "Спасибо!"

[Irka]

Сижу в аэропуэртэ. Почему я прячусь от людей, срашивают меня часто медики. Скрипя за спиной рукавами крепкой рубашки, ответствую всегда дерзко: "А люди со мной не церемонятся!"

Пример номер один. Выхожу из церкви своей любимой. В ней мой друг работает священником. Обсудили то и это, вздорожание свечей, политику, вопросы имущественных отношений, серил "Город ганстеров". Священник-друг не одобряет Запад. Говорит: "В Европе моральный беспредел!" Я, набожно вздохнув, переспрашиваю: "По понятиям, значит, служим, батюшка? Старого воровского хода придерживаемся? Или по зрелости, из угловых на бугра тянете, без нашего на то согласия?". Батюшка ответствовует: "Мало очень позитива вокруг, Джон. Очень мало...А в тебе много негатива, Джон. Очень много..." "Энергетика", - отвечаю, - " у вас тут тяжёлая в округе, один вы светитесь как лампада на ветру, спаси вас и сохрани". Посмотрели друг на доруга со вниманием. Батюшка руку на наперсный крест, я в - карман. У меня всё там. Попрощались. Выхожу, не поворачиваясь к иконостасу и батюшке спиной.

К ограде церковной подхожу. Там мои любимцы сидят. Оглашенные, кликуши, расслабленные, дважды рождённые, инвалиды всех войн и видов деятельности с момента открытия колеса ( в Самаре дата изобретения колеса установлена точно - 1844 год, мастеровые- братья Подгоричани, из итальянцев, сподобили). Сидят мои любимцы не так чтобы тихо. Всё у их, видимо, кипит внутрях, удержу нет. Пар тихонько свистит из-под шапок всяческих и платков.

Подаю денежку приме этого сводного подразделения. "За кого молиться?", - спрашивает звезда. Я оглядываюсь и говорю негромко (позитива-то мало, очень мало, энергетика душит): "За раба божьего Джона". И слышу в ответ: "Царствие небесное, рабу божьему Джону! Вечная память!"
"Отлично!", - говорю. "Спасибо!" , - говорю. И в аэропорт.