О слушании

[Charley's Aunt]

Эвелин Гленни
Эссе о слушании​

Музыка отображает жизнь. Определённая часть музыкального произведения может описать реальную, вымышленную или абстрактную сцену из почти любой области человеческого опыта или воображения. Работа музыканта состоит в том, чтобы нарисовать картину, способную передать аудитории описываемую композитором ситуацию или сцену. Я всегда надеюсь, что слушатели заинтересуются тем, что я хочу сказать (языком музыки), и покинут концертный зал удовлетворёнными. Если же они вместо этого будут исключительно задаваться вопросом, как глухой музыкант может играть на ударных инструментах, тогда я как музыкант потерплю полное фиаско. По этой причине моя глухота не упомянута ни в одном документе, предоставляемом моим офисом прессе или промоутерам. К сожалению, моя глухота – хороший повод для громких заголовков. С детства я осознала, что если откажусь обсуждать свою глухоту со СМИ – они сделают это без меня. Ежегодно несколько сотен статей обо мне приплюсовывается к нескольким тысячам уже написанных, при этом лишь малая часть из них корректно описывает мои проблемы со слухом. Более 90% материалов грешит такими неточностями, после прочтения которых кажется невозможным сам факт того, что я могу быть музыкантом. Это эссе направлено на то, чтобы установить прямой контакт со слушателем, позволив ему насладиться совместным путешествием и разделить постоянно эволюционирующий опыт музыканта, а не какого-то фрика или чуда природы.

Глухота, в принципе, трудна для понимания. Например, существует распространённое заблуждение, что глухие люди живут в мире тишины. Однако, чтобы понять природу глухоты, сначала нужно понять природу слушания.

Слушание является особой формой прикосновения. Звук – это просто колебание воздуха, принимаемое ухом и преобразуемое в электрические сигналы, которые затем интерпретируются мозгом. При этом слух – не единственное чувство, способное воспринять это, прикосновению под силу то же самое. Если Вы стоите на дороге, по которой едет большой грузовик, вы слышите или чувствуете вибрацию? И то и другое. При низкочастотной вибрации ухо становиться неэффективным, и тогда в дело вступают другие датчики нашего тела. По определенным причинам мы склонны дифференцировать восприятие звука и ощущение вибрации, в действительности это одно и то же. Интересно отметить, что в итальянском языке это различие отсутствует. Глагол «sentire» означает слышать, и тот же самый глагол в рефлексивной форме «sentirsi» означает чувствовать. Глухота не означает того, что вы не можете слышать, а лишь то, что с вашими ушами что-то не так. Даже люди с полной потерей слуха все еще способны слышать/чувствовать звуки.

Если мы способны ощущать низкочастотные колебания, то почему мы не можем ощутить звук высоких частот? Я верю, что можем, просто, как только частота становится выше – наши уши становятся более эффективным инструментом для восприятия и заглушают нашу чувствительность. В юности я провела много времени (под руководством моего преподавателя по перкуссии Рона Форбса), развивая способность осязать вибрации. Я стояла, держа руки напротив стены классной комнаты, в то время как Рон играл отдельные ноты на литаврах (литавры производят много вибраций). В конечном счете, я научилась в общих чертах отличать высоту нот, ассоциируя телесные ощущения звука со слуховыми (опираясь на механизмы некогда абсолютного слуха, который у меня был). Низкие звуки я воспринимаю, главным образом, через ноги и ступни, а высокие звуки лучше воспринимаются лицом, шеей и грудью.

На данном этапе повествования стоит сделать акцент на том, что я не являюсь немой (т.е. абсолютно глухой), у меня – глубокая потеря слуха. При глубокой потере слуха выделяют широкий диапазон симптомов, хотя обычно это означает, что услышанного качества звука не достаточно, чтобы понять произносимое слово. Без побочных шумов я способна расслышать чей-то разговор, хоть и не могу понять его без чтения по губам. В моём случае общий уровень громкости сильно уменьшен по сравнению с нормой, но что более важно – качество звука очень низкое. Например, когда звонит телефон, я слышу своего рода потрескивание. Однако, это тот тип потрескивания, который я связываю с телефоном. Таким образом, я знаю, когда звонит телефон. В основном это схоже с тем, как нормально слышащие люди определяют телефонный звонок, у него есть те признаки, которые мы ассоциируем с телефоном. Я могу общаться по телефону. Я говорю, а другой человек может сказать несколько слов, ударяя по микрофону ручкой, я слышу это как щелчки. У меня есть код, который зависит от числа ударов или ритма, который я могу использовать, чтобы воспринимать слова.

Итак, мы можем слышать звуки и чувствовать вибрации. Ещё один элемент уравнения – зрение. Мы можем видеть как предметы перемещаются и вибрируют. Когда я вижу, как резонирует барабан или тарелка, или же ветер гонит листья, то подсознательно мой мозг создает соответствующий звук. Общий вопрос от плохо проинформированных интервьюеров: «На каком основании вы считаете себя музыкантом, если не в состоянии услышать то, что делаете?» Ответ, конечно же, очевиден: «Я не была бы музыкантом, если бы я не слышала». Другой часто задаваемый вопрос: «Как вы слышите то, что играете?» Логичный ответ: «А как другие слышат?» Электрические сигналы генерируется в наших ушах и вместе с различными частями информации из других органов чувств посылаются в мозг, который затем собирает их в единую звуковую картину. Различные процессы, связанные с восприятием звука, очень сложны, но все мы делаем это подсознательно, поэтому мы объединяем все эти процессы и зовём это просто слушанием. Та же формула верна и для меня. Некоторые процессы или исходная информация может отличаться, но чтобы услышать звук, всё, что я делаю – слушаю. У меня больше нет версий, чем моё слушание отличается от вашего.

Вы можете заметить, что ответы всё больше переходят в область философии. Кто может поручиться, что когда двое обычно слышащих человека слышат звук, они слышат один и тот же звук? Я предполагаю, что каждый из них слышит по-разному. Можно констатировать лишь следующее: звуковые картины создаются в их мозге по схожим принципам, так что внешне вы не найдёте никакой разницы. Что же касается моего способа слушания (впрочем, это относится и ко всем нам), то в определённых вещах он лучше, чем у других. Я должна читать по губам, чтобы понять речь, но моё понимание акустики концертного зала безупречно. Например, иногда я описываю акустику в терминах густоты воздуха.

Подводя итог: мой слух зачастую беспокоит других людей намного больше, чем он беспокоит меня. Есть определённые неудобства, но в целом это не влияет на мою жизнь кардинально. Для меня моя глухота не более важна, чем тот факт, что я — женщина с карими глазами. Несомненно, иногда я вынуждена решать проблемы, связанные с моим слухом и его взаимодействием с музыкой, но у всех музыкантов они есть. Большинство из нас очень немного знает о слушании, даже при том, что мы постоянно этим заняты. Аналогично, я не столь много знаю о глухоте, потому что мне это не интересно. Я сказала одному репортеру, который задавал вопросы только о моей глухоте: «Если Вы хотите знать о глухоте, Вы должны взять интервью у врача-сурдолога. Моя специальность — музыка».

В этой статье я попыталась объяснить то, что считаю очень трудным для понимания. И даже после этих объяснений, вряд ли кто действительно поймёт, как и что я делаю. Пожалуйста, наслаждайтесь музыкой и забудьте обо всем остальном.

Оригинал:

⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.

Как правильно слушать
(есть русские субтитры)

[YT]IU3V6zNER4g[/YT]​