А как же, таксист сказал, что они уже на ХТЗ все квартиры Жилстроя раскупили.
Длинная желтоватая борода Синицкого опускалась прямо под стол, в корзину для бумаг.
— Индустриализация, — горестно шептал он, шевеля бледными, как сырые котлеты, старческими губами.
И он привычно разделил это слово на шарадные части:
— Индус. Три. Али. За.
Все было прекрасно. Синицкий уже представлял себе пышную шараду, значительную по содержанию, легкую в чтении и трудную для отгадки. Сомнение вызывала последняя часть — «ция».
— Что же это за «ция» такая? — напрягался старик. — Вот если бы «акция»! Тогда отлично вышло бы: индустриализакция.
Промучившись полчаса и не выдумав, как поступить с капризным окончанием, Синицкий решил, что конец придет сам собой, и приступил к работе. Он начал писать свою поэму на листе, вырванном из бухгалтерской книги с надписью «дебет».
Сквозь белую стеклянную дверь балкона видны были цветущие акации, латаные крыши домов и резкая синяя черта морского горизонта. Черноморский полдень заливал город кисельным зноем.
Старик подумал и нанес на бумагу начальные строки:
Мой первый слог сидит в чалме,
Он на Востоке быть обязан.
— Он на Востоке быть обязан, — с удовольствием произнес старик.
Ему понравилось то, что он сочинил, трудно было только найти рифмы к словам «обязан» и «чалме». Ребусник походил по комнате и потрогал руками бороду. Вдруг его осенило:
Второй же слог известен мне,
Он с цифрою как будто связан.
С «Али» и «За» тоже удалось легко справиться:
В чалме сидит и третий слог,
Живет он тоже на Востоке.
Четвертый слог поможет бог
Узнать, что это есть предлог.
