...
Александр Пасхавер, внештатный советник президента Украины:
Перемены есть, но их недостаточно. Я бы сосредоточился на двух видах внутренних рисков, вытекающих из особенностей нашего общества, которые могут привести к фундаментальной неудаче, — и эта неудача уже просматривается.
Во-первых, само слово «реформы» ничего не значит — это эвфемизм. На самом деле это война. Война с крупными социальными группами, очень влиятельными. Это то же самое, что называть нашу войну на Востоке словом «АТО».
Наши западные союзники и те, кто нас финансирует, считают, что это ремонт платформы, на которой мы живем, в то время как это замена платформы. Принципиальная разница: они вернулись к себе домой и немножко подконопатили то, что наделали социалисты за 30–40 лет, но они остались европейцами, поэтому их изменения были решительны и их поддержало большинство населения. У нас принципиально другая ситуация: НАМ НУЖНО ФУНДАМЕНТАЛЬНО ИЗМЕНЯТЬ не только бюрократию, но и ВСЁ ОБЩЕСТВО.
Поэтому события Майдана обосновано названы революцией, а изгнание Януковича — просто техническая подробность, а вовсе не её цель. Главный результат революции — что на авансцену вышел слой людей, которые не просто ставили целью быть Европой, но и вели себя, как европейцы. Но, как это часто бывает, после революционного всплеска проевропейские радикалы не были готовы взять власть, и к власти пришли умеренные. Умеренные — это умеющие договариваться со своим противником, а радикалы — желающие его уничтожить. Их взаимодействие пока можно назвать дружественным, а не враждебным, и мне кажется, это довольно перспективное соотношение сил при условии, что проевропейские радикалы (не путать с теми, кто называет себя радикалами) должны активно создавать некую угрозу, но не «майданными» методами. Борьба налоговых систем и есть правильная модель поведения радикалов: они создали альтернативную модель и отчаянно ее защищают, умеренные чувствуют горячее дыхание радикалов, а кто победит — это уже другой вопрос.
Поведение наших западных друзей здесь нам мешает: они считают, что мы занимаемся ремонтом системы, что умеренность дает больше гарантий стабильности. Они дали деньги и хотят, чтобы эти деньги были возвращены. Они не готовы к рискам и сопротивляются радикальным предложениям.
Второй риск, на мой взгляд, значительно сложнее и опаснее. Только 10% населения настроены проевропейски. У 90% ценности не саморазвития, а выживания, которые в значительной мере противоположны европейским. Они хотят жить, как европейцы, но не готовы вести себя, как они.
Если вы создаете институты, основанные на европейских ценностях, для населения, которое их не принимает, да еще и привлекаете бюрократию, точно не настроенную проевропейски, для реализации этих институтов, вы потерпите неудачу.
Мы не можем поменять ценности этой пассивной части населения, но можем сделать так, чтобы эти ценности были «немодными». Но для этого нужна гигантская работа как власти, так и населения. Если мы будем констатировать, что власть никуда не годится, это форма освобождения себя от ответственности. Это одна из характеристик ценностей выживания: когда виноваты другие, а не мы сами.
...
Онажедетская логика опаснее Юлиного атомного оружия.
