Статус: Офлайн
Реєстрація: 26.05.2010
Повідом.: 1349
Реєстрація: 26.05.2010
Повідом.: 1349
честно скопировано из литературного журнала "Союз Писателей", который мне дала Рю. там еще много всего, кому интересно, почитайте
а это одна из новелл романа "невозвратные глаголы". Владимира Рафеенко.
почему то именно ее, именно сейчас хочется оставить в дневнике:
Неосторожно как-то всё вышло с жизнью. Как-то непродуманно всё. И в результате какие-то видения вместо зрения, предвидение вместо знания, предвкушение вместо осязания и вкуса, вместо забвения жалость и нежность. Каждодневное терпеливое присутствие в событии мира вместо той страсти жить, что была когда-то. Ожидание смерти и подготовка к ней. Каждый день рядом со мной все те, кого я помню. Каждый день мы проходим вместе. Совместная работа жить. Желание помочь близким и далёким. Своим и чужим. Живым и мёртвым. Словом и памятью. Я помню обо всех вас. В полдень 18 июня Западный Негев подвергся обстрелу двумя «кассамами».Ну что вам, собственно, надо? Ну чего ж вы стреляете, что вам там места мало, песка этого мало, этих оазисов, этих верблюдов, этого времени, этого Бога? Не понимаю ничего в пресловутой ближневосточной проблеме. И может, это даже хорошо. Неисповедимы пути Господни.
Но вот посмотрите, идёт домой моя ненаглядная Сацукико. Вот это я понимаю немного больше. Идёт она нарядная, как всегда, на высоченных каблуках. О чём-то думает. Улыбается. Старается, по крайней мере. Почему старается, прочтёте ниже. Вокруг, естественно, Израиль, город Пе´тах-Тиква´, долина Шарон, Большой Тель-Авив, большая пром. зона. Почти двести тысяч человек. Бóльшая часть — религиозные евреи. При этом весь город занимает едва ли сорок квадратных километров. Не понимаю, как они там живут и уживаются вместе эти 200 тыс. религиозных евреев и моя прекрасная Сацукико.
Идёт она от дочери в свой почти светский микрорайон, где из последних сил снимает квартиру. В квартире два компьютера, смешная собака и больной брат, который никогда уже не будет здоровым. Да он, собственно, и не претендовал никогда на здоровье. С его диагнозом здоровье — это неприличная шутка. Он сидит всегда дома. Почти никогда не выходит. Для него проблема общаться с другими людьми. Много работы, денег мало. Идет хамсин (خَمْسُون) — по-арабски означает 50, а на иврите дословно получается «китайская жара», — и болят почки. Сухой и жаркий штормовой силы ветер дует по нескольку дней кряду приблизительно 50 дней в году. Несёт песок и пыль. В эти дни летом у людей пересыхают губы и глаза, температура около +40°C. Когда с высоты наблюдаешь, как наступает хамсин, это похоже на гряду странного цвета облаков, которые, сомкнув ряды, ровным фронтом несутся с огромной скоростью по земле. Дышать нечем, и влага из тебя выходит, но почему-то не испаряется и не высыхает. Спасаются под кондиционерами, которые есть везде: и в магазинах, и в автобусах, и на предприятиях, и в домах — хотя дома не все это себе могут позволить, поскольку электричество дорогое. Советуют как можно больше пить. Все местные жители обязательно с собой носят питьё и пьют на ходу, на улице, на остановках, на работе, дома и т. п. Русские евреи — не все. К этому (не к хамсину, а к постоянному питью) ещё привыкнуть надо. А вода не водка. Считается, что хамсин бывает только весной и осенью. Летом, конечно, такое тоже бывает, но называется почему-то уже шараф. Не спрашивайте меня почему. За что купил, за то и продаю.
Она тоже идёт по улице легко, и так же легко и неумолимо, как хамсин, в голове плывут мысли. В холодильнике её ждёт кусок холодной курицы и тушённые в бульоне овощи. Подруга, выехавшая отсюда туда позже её, давно сбежала обратно оттуда сюда. Дети, из-за которых был весь сыр-бор, устроены и благополучны. Внуки, несколько маленьких, до безобразия хорошеньких еврейских детей, поживают прекрасно, и они никогда не узнают, какой бывает инфляция в Украине и каковы особенности национал-социализма местного извода. Мама, из-за которой тоже был этот самый сыр и этот прекрасный бор, умерла. У неё на кладбище растут какие-то кактусы, и надо ездить туда регулярно их поливать. Не могу представить, как это, когда на кладбище кактусы. Сделка с израильской Azrieli Group может принести Africa–Israel Investments 1,7 млрд новых шекелей (или 504 млн долларов), сообщает Prian.Ru.Меня лично радуют новые шекели. Вот просто радуют и всё. Пытаюсь представить, как бы воспринимался данный текст, если бы там было написано «старые шекели». И мне нравится больше, чем новые. В старых шекелях сразу чувствуется традиция, основательность, некоторая умудрённость. Опыт. Зеленца на монетах; возможно, ещё византийской и римской чеканки, холод и сырость венецианских погребов и подвалов. Первые европейские капиталы. Номисмы, солиды, иперперы, сарацинские безанты. Продаётся монета! Византийская империя, Стаменон Номизма, с изображением Иисуса Христа и императора Константина Х Дука (1059—1067 гг.), чекан Константинополя, с византийскими надписями. (WROTH, II, 514, номер, ИНВ. номер, вес — 4,30 г, диаметр — 27–28 мм.) В хорошем состоянии. Цена: 4000 евро.
У неё ежедневная рабочая смена за компьютером 18–20 часов. Иногда больше, крайне редко меньше. Я не могу понять, как можно так мало спать и так много работать. Я не могу также понять, что же это такое она в жизни отрабатывает, за что же она так тяжело, так не по-женски пашет на ниве культуры, лингвистики, технической редактуры и перевода. Израильский театр «Идишпиль» совместно с Институтом Адама Мицкевича (Польша) в рамках израильско-польского культурного сотрудничества приступил к работе над постановкой музыкальной драмы «Люблинский Штукарь».
Никак не может найти приличного дантиста. А зубы у неё хорошие, но больные. Судя по всему, израильская медицина прекрасна, а вот израильские медики в большинстве своём полное говно. Казалось бы, парадокс. В приступах отчаяния иногда размещает свои данные на сайтах знакомств, где имеет успех, ею интересуются. Самое страшное, что таки да, интересуются. Пишут письма, хотят общаться, встречаться, даже жениться. Неподалёку от поселения Крамей Цур при столкновении между грузовиком и легковым автомобилем погибли два человека.Тут улыбаться грешно, но «при столкновении между» — это так мило.
Но они ведь не знают моей Сацукико. Эта сладкая маленькая женщина конкретна, как кобра, терпелива, как песок, бесстрашна, решительна и умна. Максимум, на что она способна, — это встретиться один раз. Мысль о женитьбе на тех, у кого она вызывает интерес в Интернете, провоцирует у неё новые приступы отчаяния, ярости и тошноты. В жаркую погоду спуск из парка Горен в ущелье, подъём к замку Монфор, а затем вновь спуск и подъём — нелёгкий маршрут, особенно для пожилых и не очень тренированных евреев.
Она уже полюбила эту страну, её язык, культуру и быт. Но как не верила в Бога здесь, так не верит в него и там. И там, вероятно, верит в него даже несколько меньше, чем здесь. Уж слишком много вокруг религиозных сограждан. Хотя и у неё бывают приступы искреннего метафизического удивления, когда она пытается понять, за счёт чего выживают евреи на Ближнем Востоке. «Мистика какая-то», — думает она устало, выключает компьютер. На часах четыре утра, а ровно в семь ей позвонят из конторы и дадут ещё один сложный и срочный заказ. А отказываться нельзя. И хочется плакать от общей усталости, от боли в спине, потому что позвоночник у неё очень хороший, но очень больной, от горечи во рту, от медленно умирающих дёсен, от постоянного хронического отсутствия сна, от желания быть любимой или хотя бы, на худой конец, любить самой. А тот, кто полагается только на себя, не может отказываться ни от какой работы. Если на протяжении трёх дней палестинская сторона будет соблюдать условия, со следующей недели Израиль начнёт постепенно ослаблять экономическую блокаду Сектора Газа...
Кроме того, от неё целиком зависят два близких ей существа: брат и собака. Если она их не накормит, то их не накормит никто. Если она сегодня умрёт, то завтра у них уже не будет своего дома.
Да, работа не на жизнь, а на смерть, эти боли и это одиночество неизбежным образом приближают её к какому-то осознанию Творца, но мне кажется, что у него в случае с Сацукико крайне небольшие шансы. Она ведь очень упрямая. Маленькая, самоотверженная, упрямая, очень сильная и по-настоящему восточная женщина. Без дураков. У неё как-то по-особому, по-еврейски, что ли, работает мозг. Они ничего ни у кого не просит, даже у своих детей. Она никому не жалуется. А когда она мне в почте ставит смайлик, то моё изношенное небольшое сердце поёт, как старый баян, во всю ивановскую. Наибольшей силы хамсин достигает в послеполуденные часы, прекращаясь к заходу солнца.
Я не знаю, увидимся ли мы с ней когда-нибудь или нет. Но это, в общем, и не важно вовсе. Важно что-то другое. Важно что-то такое понять о Сацукико, что-то такое, чего я так до сих пор и не понял. Может быть, мне это и не дано понять. Может быть, и не дано. Это грустно. То есть я хочу сказать, что, возможно, это стоило понять, стоило понять именно мне, но я не смог. Но, с другой стороны, я ведь никогда и не говорил, что ориентируюсь в ближневосточной проблематике. Я не ориентируюсь в ней. Я, например, никогда не понимал и, наверное, уже никогда так и не пойму, что, собственно, хотят миру сообщить евреи, когда вывешивают в Интернете хотя бы вот такой текст на русском, заметьте, языке: Генеральный директор Кнессета Ави Балашников объявил депутату израильского парламента Ицхаку Вакнину (ШАС) о том, что Кнессет аннулирует договор об аренде помещения в промзоне Шломи для личной канцелярии Вакнина, который тот заключил с амутой «Брахат Маргалит», сообщает Ynet.
И зачем? Много слов даже понятных, но что, что они значат, когда все они вместе? Я догадываюсь, конечно, об общем смысле. Но, согласитесь, слова амутаи Брахат Маргалит, заключённый в скобки таинственный (ШАС), а также господин с типично русской фамилией Балашниковинтригуют. Всё это заставляет подозревать здесь какуюто скрытую метафору, что-то по-восточному недосказанное и неоднозначное. Нет, я не буду говорить о жемчуге и высокогорном озере в Хабаровском крае, я не буду здесь и сейчас смотреть в словари, думать об этимологии и радоваться совпадениям. Потому, что я ничего не знаю о хамсине, об израильских делах, об арабах, о тех женщинах и мужчинах, о той близкой и жаркой Африке, о пляжах Средиземного моря. Но главное, чего я не знаю, — это каково встать утром после двух часов сна, стиснув зубы от боли в пояснице, быстро выгулять смешную и весёлую собаку, сварить крепчайший чёрный кофе, включить радио и, закуривая первую утреннюю сигарету, услышать плывущее над Ближним Востоком: Шма, Исраэль, А-донай Э-лоэйну, А-донай Эхад. Слушай, Израиль, Г-сподь Б-г наш, Господь един.
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
а это одна из новелл романа "невозвратные глаголы". Владимира Рафеенко.
почему то именно ее, именно сейчас хочется оставить в дневнике:
Неосторожно как-то всё вышло с жизнью. Как-то непродуманно всё. И в результате какие-то видения вместо зрения, предвидение вместо знания, предвкушение вместо осязания и вкуса, вместо забвения жалость и нежность. Каждодневное терпеливое присутствие в событии мира вместо той страсти жить, что была когда-то. Ожидание смерти и подготовка к ней. Каждый день рядом со мной все те, кого я помню. Каждый день мы проходим вместе. Совместная работа жить. Желание помочь близким и далёким. Своим и чужим. Живым и мёртвым. Словом и памятью. Я помню обо всех вас. В полдень 18 июня Западный Негев подвергся обстрелу двумя «кассамами».Ну что вам, собственно, надо? Ну чего ж вы стреляете, что вам там места мало, песка этого мало, этих оазисов, этих верблюдов, этого времени, этого Бога? Не понимаю ничего в пресловутой ближневосточной проблеме. И может, это даже хорошо. Неисповедимы пути Господни.
Но вот посмотрите, идёт домой моя ненаглядная Сацукико. Вот это я понимаю немного больше. Идёт она нарядная, как всегда, на высоченных каблуках. О чём-то думает. Улыбается. Старается, по крайней мере. Почему старается, прочтёте ниже. Вокруг, естественно, Израиль, город Пе´тах-Тиква´, долина Шарон, Большой Тель-Авив, большая пром. зона. Почти двести тысяч человек. Бóльшая часть — религиозные евреи. При этом весь город занимает едва ли сорок квадратных километров. Не понимаю, как они там живут и уживаются вместе эти 200 тыс. религиозных евреев и моя прекрасная Сацукико.
Идёт она от дочери в свой почти светский микрорайон, где из последних сил снимает квартиру. В квартире два компьютера, смешная собака и больной брат, который никогда уже не будет здоровым. Да он, собственно, и не претендовал никогда на здоровье. С его диагнозом здоровье — это неприличная шутка. Он сидит всегда дома. Почти никогда не выходит. Для него проблема общаться с другими людьми. Много работы, денег мало. Идет хамсин (خَمْسُون) — по-арабски означает 50, а на иврите дословно получается «китайская жара», — и болят почки. Сухой и жаркий штормовой силы ветер дует по нескольку дней кряду приблизительно 50 дней в году. Несёт песок и пыль. В эти дни летом у людей пересыхают губы и глаза, температура около +40°C. Когда с высоты наблюдаешь, как наступает хамсин, это похоже на гряду странного цвета облаков, которые, сомкнув ряды, ровным фронтом несутся с огромной скоростью по земле. Дышать нечем, и влага из тебя выходит, но почему-то не испаряется и не высыхает. Спасаются под кондиционерами, которые есть везде: и в магазинах, и в автобусах, и на предприятиях, и в домах — хотя дома не все это себе могут позволить, поскольку электричество дорогое. Советуют как можно больше пить. Все местные жители обязательно с собой носят питьё и пьют на ходу, на улице, на остановках, на работе, дома и т. п. Русские евреи — не все. К этому (не к хамсину, а к постоянному питью) ещё привыкнуть надо. А вода не водка. Считается, что хамсин бывает только весной и осенью. Летом, конечно, такое тоже бывает, но называется почему-то уже шараф. Не спрашивайте меня почему. За что купил, за то и продаю.
Она тоже идёт по улице легко, и так же легко и неумолимо, как хамсин, в голове плывут мысли. В холодильнике её ждёт кусок холодной курицы и тушённые в бульоне овощи. Подруга, выехавшая отсюда туда позже её, давно сбежала обратно оттуда сюда. Дети, из-за которых был весь сыр-бор, устроены и благополучны. Внуки, несколько маленьких, до безобразия хорошеньких еврейских детей, поживают прекрасно, и они никогда не узнают, какой бывает инфляция в Украине и каковы особенности национал-социализма местного извода. Мама, из-за которой тоже был этот самый сыр и этот прекрасный бор, умерла. У неё на кладбище растут какие-то кактусы, и надо ездить туда регулярно их поливать. Не могу представить, как это, когда на кладбище кактусы. Сделка с израильской Azrieli Group может принести Africa–Israel Investments 1,7 млрд новых шекелей (или 504 млн долларов), сообщает Prian.Ru.Меня лично радуют новые шекели. Вот просто радуют и всё. Пытаюсь представить, как бы воспринимался данный текст, если бы там было написано «старые шекели». И мне нравится больше, чем новые. В старых шекелях сразу чувствуется традиция, основательность, некоторая умудрённость. Опыт. Зеленца на монетах; возможно, ещё византийской и римской чеканки, холод и сырость венецианских погребов и подвалов. Первые европейские капиталы. Номисмы, солиды, иперперы, сарацинские безанты. Продаётся монета! Византийская империя, Стаменон Номизма, с изображением Иисуса Христа и императора Константина Х Дука (1059—1067 гг.), чекан Константинополя, с византийскими надписями. (WROTH, II, 514, номер, ИНВ. номер, вес — 4,30 г, диаметр — 27–28 мм.) В хорошем состоянии. Цена: 4000 евро.
У неё ежедневная рабочая смена за компьютером 18–20 часов. Иногда больше, крайне редко меньше. Я не могу понять, как можно так мало спать и так много работать. Я не могу также понять, что же это такое она в жизни отрабатывает, за что же она так тяжело, так не по-женски пашет на ниве культуры, лингвистики, технической редактуры и перевода. Израильский театр «Идишпиль» совместно с Институтом Адама Мицкевича (Польша) в рамках израильско-польского культурного сотрудничества приступил к работе над постановкой музыкальной драмы «Люблинский Штукарь».
Никак не может найти приличного дантиста. А зубы у неё хорошие, но больные. Судя по всему, израильская медицина прекрасна, а вот израильские медики в большинстве своём полное говно. Казалось бы, парадокс. В приступах отчаяния иногда размещает свои данные на сайтах знакомств, где имеет успех, ею интересуются. Самое страшное, что таки да, интересуются. Пишут письма, хотят общаться, встречаться, даже жениться. Неподалёку от поселения Крамей Цур при столкновении между грузовиком и легковым автомобилем погибли два человека.Тут улыбаться грешно, но «при столкновении между» — это так мило.
Но они ведь не знают моей Сацукико. Эта сладкая маленькая женщина конкретна, как кобра, терпелива, как песок, бесстрашна, решительна и умна. Максимум, на что она способна, — это встретиться один раз. Мысль о женитьбе на тех, у кого она вызывает интерес в Интернете, провоцирует у неё новые приступы отчаяния, ярости и тошноты. В жаркую погоду спуск из парка Горен в ущелье, подъём к замку Монфор, а затем вновь спуск и подъём — нелёгкий маршрут, особенно для пожилых и не очень тренированных евреев.
Она уже полюбила эту страну, её язык, культуру и быт. Но как не верила в Бога здесь, так не верит в него и там. И там, вероятно, верит в него даже несколько меньше, чем здесь. Уж слишком много вокруг религиозных сограждан. Хотя и у неё бывают приступы искреннего метафизического удивления, когда она пытается понять, за счёт чего выживают евреи на Ближнем Востоке. «Мистика какая-то», — думает она устало, выключает компьютер. На часах четыре утра, а ровно в семь ей позвонят из конторы и дадут ещё один сложный и срочный заказ. А отказываться нельзя. И хочется плакать от общей усталости, от боли в спине, потому что позвоночник у неё очень хороший, но очень больной, от горечи во рту, от медленно умирающих дёсен, от постоянного хронического отсутствия сна, от желания быть любимой или хотя бы, на худой конец, любить самой. А тот, кто полагается только на себя, не может отказываться ни от какой работы. Если на протяжении трёх дней палестинская сторона будет соблюдать условия, со следующей недели Израиль начнёт постепенно ослаблять экономическую блокаду Сектора Газа...
Кроме того, от неё целиком зависят два близких ей существа: брат и собака. Если она их не накормит, то их не накормит никто. Если она сегодня умрёт, то завтра у них уже не будет своего дома.
Да, работа не на жизнь, а на смерть, эти боли и это одиночество неизбежным образом приближают её к какому-то осознанию Творца, но мне кажется, что у него в случае с Сацукико крайне небольшие шансы. Она ведь очень упрямая. Маленькая, самоотверженная, упрямая, очень сильная и по-настоящему восточная женщина. Без дураков. У неё как-то по-особому, по-еврейски, что ли, работает мозг. Они ничего ни у кого не просит, даже у своих детей. Она никому не жалуется. А когда она мне в почте ставит смайлик, то моё изношенное небольшое сердце поёт, как старый баян, во всю ивановскую. Наибольшей силы хамсин достигает в послеполуденные часы, прекращаясь к заходу солнца.
Я не знаю, увидимся ли мы с ней когда-нибудь или нет. Но это, в общем, и не важно вовсе. Важно что-то другое. Важно что-то такое понять о Сацукико, что-то такое, чего я так до сих пор и не понял. Может быть, мне это и не дано понять. Может быть, и не дано. Это грустно. То есть я хочу сказать, что, возможно, это стоило понять, стоило понять именно мне, но я не смог. Но, с другой стороны, я ведь никогда и не говорил, что ориентируюсь в ближневосточной проблематике. Я не ориентируюсь в ней. Я, например, никогда не понимал и, наверное, уже никогда так и не пойму, что, собственно, хотят миру сообщить евреи, когда вывешивают в Интернете хотя бы вот такой текст на русском, заметьте, языке: Генеральный директор Кнессета Ави Балашников объявил депутату израильского парламента Ицхаку Вакнину (ШАС) о том, что Кнессет аннулирует договор об аренде помещения в промзоне Шломи для личной канцелярии Вакнина, который тот заключил с амутой «Брахат Маргалит», сообщает Ynet.
И зачем? Много слов даже понятных, но что, что они значат, когда все они вместе? Я догадываюсь, конечно, об общем смысле. Но, согласитесь, слова амутаи Брахат Маргалит, заключённый в скобки таинственный (ШАС), а также господин с типично русской фамилией Балашниковинтригуют. Всё это заставляет подозревать здесь какуюто скрытую метафору, что-то по-восточному недосказанное и неоднозначное. Нет, я не буду говорить о жемчуге и высокогорном озере в Хабаровском крае, я не буду здесь и сейчас смотреть в словари, думать об этимологии и радоваться совпадениям. Потому, что я ничего не знаю о хамсине, об израильских делах, об арабах, о тех женщинах и мужчинах, о той близкой и жаркой Африке, о пляжах Средиземного моря. Но главное, чего я не знаю, — это каково встать утром после двух часов сна, стиснув зубы от боли в пояснице, быстро выгулять смешную и весёлую собаку, сварить крепчайший чёрный кофе, включить радио и, закуривая первую утреннюю сигарету, услышать плывущее над Ближним Востоком: Шма, Исраэль, А-донай Э-лоэйну, А-донай Эхад. Слушай, Израиль, Г-сподь Б-г наш, Господь един.
спасибо.
Не знаю, что там думают и делают "другие"... Но лично я после таких вот твоих "поступков" начинаю тебя уже побаиваться, честное слово.
не бойся, не надо.