Анатолий Серебряков
Шел к тебе через боль, через страх, через грех,
Растеряв добрый взгляд, расплескав чистый смех.
Не одну пару я истоптал кирзачей,
Просолил не одну сотню пресных ночей;
Сшил себе не одно покрывало вины
Из колючих клочков молодой седины.
Но однажды вдруг с ужасом я осознал:
Не туда вовсе шёл и не там я искал,
Совершенно в другой ты живешь стороне.
Но туда не дойти, не дойти уже мне!..
И с истертых когда промозоленных ног
В угол скинул я рваный и пыльный сапог,
Обреченно вздохнув: "Суждено, значит, так!..",
Услыхал торопливо-усталый твой шаг...
Пока развесила судьба сушиться снасти,
Хоть разик дай, Господь, попробовать на вкус
Кусочек маленький земного счастья,
Когда ручонками седеющий мой ус
В рот тянет с лепетом сынишка-карапуз,
А мать, смеясь, ему протягивает сласти.
Не заслужил, я знаю, милость Твою, Боже, -
Да не устанет сечь мой грех Твоя розга! -
Меня наказывай, Отец, но всё же, всё же, всё же
Не разрушай, молю, мой замок из песка.
Пусть прорастет зерно с моего колоска,
Ты в землю добрую упасть ему поможешь?
Гармонист, меха тяни,
Выдай песнь печальную!
Кто ж мои-то тянет дни
Пред дорогой дальнею?
Вся измаялась душа,
Рвёт в клочки терпение.
Дни же тают не спеша,
Как снега весенние.
Новый день опять поёт:
"Потерпи маленечко!"
Но меня невеста ждёт,
Сжалься, время-времечко!
Поспеши, поторопись,
Счастья мы заждалися!
Эй ты, горе-гармонист,
Глянь, меха порвалися!
Алексей Максимов
Духу тесно внутри и печально,
Храм души оказался заброшен.
Дух, пришедший сюда неслучайно,
Оказался не ждан и не прошен.
Стены серы, убого убранство,
Всюду мусор от мыслей греховных.
И хотя всеже много пространства,
Ощутил Он себя – словно скован…
Он был послан Вселюбящим Светом,
В мире чистом он жил и огромном.
И не ждал оказаться при этом,
В месте столь неприветливо тёмном…
Огляделся, но не испугался.
Убедился, как много работы.
«Засучил рукава» и принялся
За грехом убирать нечистоты.
Посрывал с окон занавес серый,
Заглянул в каждый угол с заботой.
Обошел закоулки Он смело
И остался доволен работой…
И жилище наполнившись светом,
Показалось не столь уж убогим.
Править стал в доме брошенном этом,
Стал Хозяином верным, нестрогим.
Но порой мы не ждём к себе Гостя
И боимся открыть свою душу несмело.
В суете, недовольстве и злости
Отвергаем Его то и дело…
И грешим мы без остановки,
Отвергая, теряем надежду.
Он же – голубь пугливый и робкий,
Может к нам не вернуться как прежде…
