Как и ожидалось (мною), акции Русала в Гонконге сегодня утром рухнули на 50%, а сама компания предупредила о возможности технического дефолта по своим долгам.
Я уверен, что для миноритарных акционеров и держателей долгов Русала это ещё не последние плохие новости.
Но вернёмся к т.н. «Кремлёвскому докладу», над которым потешались многие диванные аналитеги и иксперды. Они говорили: «Ха-ха-ха, замах на тыщу, удар на рупь, это же телефонная книга Кремля плюс просто копипаст списка Форбс! Вот умора!».
В прошлую пятницу из него «смыло» Дерипаску, Вексельберга и Керимова, если говорить о Большом Бизнесе. Только юридические, финансовые и экономические ********** сегодня удивлены наступившими последствиями. Недегенераты не удивлены, хотя рот открывается не от удивления, а от ужаса.
А кто сказал, что дело ограничится только ими? Что не будет второго, третьего, N-ного «эшелона»? Общий список был-то вооон, какииим длииинным! Там остаётся непаханым тааакооое поле...
Ну и что делать миноритарным акционерам и держателям долгов других компаний, которыми мажоритарно владеют все другие члены списка Форбс, попавшие в «Кремлёвский доклад», но пока не попавшие под санкции с первым «эшелоном»? Что делать западным банкам, их обслуживающим? К чему готовиться их клиентам, покупающим их продукцию (сталь, уголь, удобрения, золото, серебро, медь, нефть, и так далее)? Что будет с инвестпрограммами этих компаний, импортом технологий, модернизацией? Что будет с и так постоянно увеличивающейся средневзвешенной стоимостью капитала?
Нет, эта конструкция долго не проживёт. Абсолютно точно. Потому что Россию захватили, и ею управляют, политические, юридические, финансовые и экономические **********.
Четыре года подряд я говорю о «токсичности», единолично введя этот термин в публицистику ещё в марте 2014 года. И тогда все надо мной смеялись, весело отмахиваясь от моих интервью на телеканале «Дождь», или от моего блога на сайте «Эха». С той поры я стал персоной нон-грата на «Дожде» и «Эхе», просто попав в стоп-листы их незаконной цензуры, а мой блог на сайте «Эха» их редакцией был просто уничтожен и исчез без следа.
А токсичность, о которой я тогда говорил, не только осталась, но и многократно усилилась. И теперь все употребляют этот термин. Потому что я не говорю о том, что может случиться; я говорю о том, что обязательно случится. Хоть вставляй меня в стоп-листы цензуры, хоть не вставляй.
