) сцена с ритуалом, однозначно, самая сильная, почему-то вспомнились недавние южнокорейские
Так а шо, один Лобстер я и видела. Фильм кстати мне очень.
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
6.5/10Переглянути вкладення 13840477
Только без хэппи-энда
«Танцовщица» - один из самых интересных фильмов последнего Каннского кинофестиваля. Фильм рассказывает историю американской танцовщицы Лои Фуллер и ее отношения с протеже Айседорой Дункан. Это история славы и страсти, истории рождения настоящей легенды. В главных ролях - известная французская певица и актриса Стефани Соколински (творческий псевдоним — Соко), в роли Айседоры Дункан — юная Лили-Роуз Депп, дочь Джонни Деппа и Ванессы Паради.
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
Лои Фуллер совершила революцию во времена Прекрасной эпохи и является пионером современного танца, основательницей направления «модерн». По сюжету молодая Мария-Луиза мечтает покорить Америку и стать великой актрисой. Во время выступления на сцене она путается в своем платье, но чудом избегает падения, продолжая кружится в изящной ткани. Шокированные зрители становятся свидетелями исторического момента – зарождения стиля модерн. Луиза стала Лои Фуллер – электрической феей, иконой, пылающим символом поколения. Новая муза братьев Люмьер и Тулуз-Лотрека теперь еще и звезда известного в Париже кабаре, а её танец бабочки покажут в Гранд Опера. Но слава – это не все. Случайная встреча Лои Фуллер с юной Айседорой Дункан ставит под угрозу ее непростую любовь с покровителем и саму суть изобретенного ею нового направления искусства.
Фильм «Танцовщица» - дебютная полнометражная работа продюсировали братья Дарденн Стефани ди Джусто, которая ранее работала над фотопроектами и видеоклипами известных французских художников-авангардистов, а также над короткометражными фильмами для модных брендов. История борьбы американской девочки с фермы (Лои Фуллер) за признание мировых танцовщиков придала Стефани храбрости и стала идеей для фильма.
"Великая красота" Паоло Соррентино больше понравился, но этот тоже хорош:
Фильм выделяется своей самобытностью, эпатажем, красотой и помпезностью. Соррентино вместе с невероятным оператором Лукой Бигацци и его буквально летающей камерой погружают зрителя в царство красоты и неспешности. Соррентино разворачивает действие в давосском отеле, описанном Томасом Манном в "Волшебной горе", романе о времени. Фрэд и Мик старые друзья, проводят время в санатории у подножия Альп. Закат жизни и закат карьеры скрашивают негой в роскошном SPA, укрытом от чужих глаз в швейцарских горах - потайном кармане Европы.
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
Фрэд (Майкл Кейн) - прославленный композитор и дирижер, решительно рвет нити карьеры, отказывается от выступления в Лондоне с оркестром Би-би-си на дне рождении принца Филиппа, несмотря на настойчивость просьб ее величества. Мик, оскароносный режиссер (Харви Кейтель), все еще пытается ловить за хвост удачу, давно ему изменившую. Вместе с молодыми последователями продолжает работу над сценарием "фильма-завещания", "фильма-откровения" с говорящим названием "Последний день жизни". Фильма, где сыграет лучшая актриса из тех, с кем ему доводилось работать (в крошечной роли Звезды, соорудившей себя из бруклинской поломойки, — большая актриса Джейн Фонда), который вернет ему достоинство, славу, остроту переживаний.
Красивейшая картина о поисках гармонии, разыгранная талантливейшими актерами на фоне великолепных альпийских просторов. Это фильм удивительной, часто завораживающей красоты. И это при том, что современное кино не слишком любит обращаться к старикам, разумеется, если только это не герои боевиков, когда умудренные опытом, но утратившие былую красоту и стать персонажи могут быть опытными советниками главных героев, но не ведущими лицами, так как это может отпугнуть зрителей, которые не слишком любят задумываться о старости.
Паоло Соррентино – совсем не мейнстримный режиссер, его взгляд на кино не укладывается в штампы голливудских картин, и в центре его "Молодости" - красота умирающего тела и духа, достоинство и оптимизм. Ленты Соррентино часто сравнивают с симфониями и операми, понимание его кино приходит постепенно - к финалу осознаешь все величие ленты. А ведь по режиссерским меркам Паоло Соррентино – постановщик молодой, ему 45 лет, но на сегодня именно он наиболее эмоционально и творчески рефлексирует, выстраивая из своих картин метафорические психологические замки. Вслед за "Великой красотой" мир получил от Соррентино очередную картину, вглядываться в которую можно бесконечно. И не просто вглядываться, а вдумываться в слова героев, примерять их на гипотетического "старого" себя и стараться не совершать в молодости того, о чем нельзя будет рассказать перед смертью. Соррентино собирает свои фрески из осколков великого кинематографа, из рифм и аллюзий, снов и кошмаров. Он находит и показывает гармонию в том мире, что окружает людей, постаравшихся выстроить свою судьбу. И если кино было создано для того, чтобы соединить роман, изобразительное искусство и сны, и Соррентино один из тех, кому по-прежнему удается это делать.
***
Забыл добавить один очень впечатливший фильм, дебют Ласло Немеша (ассистента последних картин Белы Тарра) "Сын Саула"..
⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
[/INDENT]⚠ Тільки зареєстровані користувачі бачать весь контент та не бачать рекламу.
...Но в невыносимом для зрителя фильме Немеша еще меньше просвета. Здесь действие разворачивается натурально в преисподней. И, в отличие от дантовского ада, за «грешниками», за печами и газовыми камерами присматривают не бесы и черти, а «свои» – пленные, обреченные через пару месяцев стать топливом для той же печи.
Герой фильма – венгерский еврей Саул Аусландер, член зондеркоманды. Харон, ведущий соплеменников от поезда в газовую камеру. В одном из трупов он вроде бы разглядывает своего сына. С этого момента траектория его судьбы строго подчинена безрассудной идее: похоронить мальчика согласно еврейским обычаям. С одержимой настойчивостью он ищет в аду раввина, способного прочитать кадиш, предать тело земле, сделав мальчику посмертный подарок – надлежащее поминовение. Осуществление идеи религиозного обряда – как билета в рай, молитвы в сердце тьмы, у порога печи, слизывающей тела евреев, – не просто смертельный риск, вся эта операция за пределами возможного. Впрочем, как и все существование зондеркоманды, своей кипучей деятельностью лишь откладывающей проторенный «путь в печь»...
...
Главную и в сущности единственную роль играет поэт, философ, актер Геза Рёриг (между прочим, автор нескольких эссе о Холокосте). Немешу нужен был не просто хороший артист, но исполнитель с лицом, на котором судьба оставила драматический след, способный вжиться в невыносимость «предлагаемых обстоятельств». Саул в прямом смысле слова – центр мрачной, полувыцветшей фрески Немеша.
Человеческая фигура медленно проступает сквозь промокший скудный пейзаж. Саул на протяжении всего фильма будет «проявляться», «укрупняться» из толпы таких же обреченных: камера будет следить за ним чуть ли не безостановочно.
Происходящее вокруг него, на заднем плане – вся жуткая рутина лагерных «будней» – дается в расфокусе. Но периодически камера цепляется за детали, за лица – на них останавливается взгляд Саула. В поле зрения урывками попадают смутные очертания груды голых тел на залитом кровью каменном полу, чьи-то руки отскребают со стен лохмотья плоти, чьи-то спины идущих строем на работу, чьи-то безумные глаза, чей-то жующий рот… Клубятся какие-то толпы у берега реки. Над водной гладью туманом стелется пепел… Вот-вот пробьется рассвет следующего адского дня. По некоторым признакам понимаем, что в лагере назревает бунт. Бунт обреченных. Кажется, режиссер сознательно отказывается от занимательности, связности вымысла, силясь погрузиться в суть события. И в этой интенции он верен традиции документалистов 20-х, в частности Дзиги Вертова. Когда художник называл себя просто «фиксатором реальности». И, по точному замечанию Михаила Ямпольского, «в этом жесте радикального самоуничижения проявлялось его человеческое величие»...
да уж, непонятно, от чего такой рейтинг мизерный. вполне себе кинцо, заставляет задуматься, правда концовка была понятна уже заранее, ну это щас почти в каждой драме подобные штампы.
