****

[_Lilit]

Я долго не знала, как об этом написать - но написать было нужно. Мы живём в такое время, когда события, которые волновали нас, через время забываются, потому что появилось что-то новое, что-то такое, что задело ещё сильнее. Так и выглядит война, я думаю - шок, удивление (ну, не может этого быть! только не с нами! только не так!) сменяется яростью, особенно когда слушаешь потоки лжи, которую извергают на твою в том числе голову вражеские пропагандисты, и когда близкие люди, которые были с тобой знакомы два десятка лет, вдруг начинают верить говорящему ящику, а не тебе - это вызывает ярость и недоумение, ведь - как это возможно? как вообще стало возможным подобное, и почему миллионы людей верят лжи, извергаемой лжецами - теми самыми лжецами, что лгали им много лет, и эти люди знали, что лжецы лгут, отчего они вдруг поверили им, а не мне, не каждому из нас, ведь вот же мы, те же, что и вчера! И лжецы всё те же! Но - стена и ненависть. И как-то махнёшь по итогу рукой на то, что друзья оказались врагами, и понимаешь, что им этот крест нужно будет нести самим, и выпить все горькие чаши, а их будет немало, без нашей помощи - прежде, чем они поймут, что лжецы обманули их снова.
А потом приходит страх - не за себя, за детей. Когда вчерашний друг кричит: мы придём и сожжём вас живыми, ******ы проклятые! Убьём, отрежем головы и... Это друг кричит. Бывший. С которым были шашлыки на даче и песни под гитару. И первую игрушечную машинку твоему ребёнку подарил именно он - в роддом принёс, бестолочь. И он готов жечь живьём того мальчика, которого когда-то носил на руках.
Готов. Жечь. Живьём.
Потому что мальчик этот - ******.
А он, готовый жечь - антифашист, да.
И ты понимаешь, что вот это уже всё, и даже если он когда-нибудь всё поймёт и раскается, ты ему этого не простишь. Никогда не простишь, на смертном одре - и то не простишь, потому что нельзя прощать такое.
Но я не об этом хотела написать.
Я хотела сказать о том, что мы потеряли своего друга. Его звали Виктор, и он был прекрасным, весёлым и заводным мужиком, и у него двое детей. Которые остались без отца, потому что некто решил, что война - это очень полезно для рейтинга. Маленькая такая война, даже не война, а войнушка, плотому что - ну, что воевать с "бЕндеровцами", великая россия и какие-то бЕндеровцы, смешно же. И эта война уже больше года отнимает у нас наших родных и друзей.
Я хотела написать о Викторе - о том Викторе, которого я помню живым, потому что тело, которое мы хоронили, не было им. Это был просто кусок плоти, и я не хочу думать о нём, как о нашем Викторе. И я помню, как долго мы с ним присматривались друг к другу, оказываясь в общей компании, и как он отговаривал моего лучшего друга от дружбы со мной, тёмной личностью и вообще вертихвосткой. И как мы потом намертво скорешились, и он сам смеялся, вспоминая свою настороженность. И как мы стреляли в тире, а потом жарили шашлыки на Хортице, а потом я, единственная непьющая в компании, развозила их по домам, и Виктор всегда на прощание целовал мне руку. На глазах у своей сердитой и хохочущей жены Светки. Которая больше не смеётся, и я не знаю, когда она вообще сможет смеяться.
И я знаю, что наше горе во много раз меньше горя его матери, для которой сын был всем на свете, а теперь эту женщину вынули из петли, и выживет ли она, вопрос, а я думаю: лучше бы ей не выжить, потому что потерю свою она никогда не забудет, и горя такого ей не избыть вовеки.
И я думаю о людях, которые убили нашего Виктора. И о тысячах матерей, которые так же вот, как мать Виктора, кричат ночами, уткнувшись в подушку, потому что днём как-то дела, заботы, а ночью приходят мысли и воспоминания - вот сын кроха совсем, похожий на куколку и пахнущий самым родным человечком, а вот как он в школу пошёл, а вот открытка, которую он сам нарисовал своей маме к 8 Марта. И его каракули: мамочка, я тебя люблю. И лучше не жить, чем гореть в таком аду остаток дней, не зная ни утешения, ни успокоения.
Я о многом могу написать. И что на днях в толпе мне показалось на минуту, что я вижу нашего Виктора, и я побежала, сама себя не помня от радости - ошибка, всё это ошибка, а он жив! - а это был очень похожий на него человек. Со спины похожий. И никакой ошибки.
А люди, которые принесли нам эту войну, живут. Едят, пьют, пялятся в телевизор, спрашивают насмешливо: ну, чо там у ****ов? щэ нэ вмэрла? Они гордятся своей якобы великой страной, они радуются смерти Виктора, и они уверены, что всё это как-то само пройдёт, и всё будет как было.
И я не знаю, что должно произойти, чтобы я простила их. Вот эти 140 лямов тупой органики, которая утробно воет "тагиииил!" на курортах и сыто рыгает, одобрительно улыбаясь войне.
И вот эти люди пусть будут прокляты. И их дети тоже. И пусть они испытают на себе всё это - хоронить своих детей.
Потому что я никогда не прощу их.

 

[Stank]

Неправильно ты думаешь, что Виктора убили люди. Это не люди, к большому сожалению.