Позже выяснилось, что 25 октября 2008 года чета Вульфов взяла частный кредит в размере около 500 тысяч евро под 4 % годовых у жены Эгона Эдиты для приобретения дома (минимальная ставка кредитов на строительство в том году в Германии составляла 4,6 % годовых). Позже Геэркенс сообщил, что именно он вёл переговоры об условиях предоставления кредита. 21 декабря 2011 года Вульф сделал публичное заявление, в котором извинился за свои действия с кредитным делом и признал, что должен был обнародовать эту информацию. «Это был нечестно и я извиняюсь», — добавил он.
Когда дело, как казалось, уже утихло, стало известно, что президент Вульф оказывал давление на Springer Press, чтобы подавить распространение первой информации о кредитном скандале. Когда Вульфу стало известно, что таблоид Bild собирается рассказать о кредите, он позвонил главному редактору Дикманну, который не ответил; Вульф оставил голосовое сообщение, в котором гневно угрожал «окончательно разорвать» отношения с издательским домом Springer и обратиться в суд. По состоянию на начало января 2012 года, президент Вульф потерял поддержку со стороны общественности, комментаторы призвали его уйти в отставку, оппозиция повысила на него давление, а его собственная партия дистанцировалась от него из-за его попытки ущемить свободу прессы. После того, как прокуратура Ганновера подала запрос о снятии с него иммунитета, 17 февраля 2012 года подал в отставку.
После отставки прокуратура продолжила расследование и позже обратилась в суд. Согласно обвинительному заключению, в 2008 году, когда Кристиан Вульф ещё занимал пост премьер-министра федеральной земли Нижняя Саксония, он позволил своему приятелю, кинопродюсеру Давиду Грёневольду[de] оплатить часть его счетов за ночлег в мюнхенской гостинице, няню для ребёнка и ужин в ресторане на общую сумму в 753,60 евро. В благодарность за это президент написал письмо руководству концерна Siemens с просьбой профинансировать один из кинопроектов Грёневольда. Суд первой инстанции 27 февраля 2014 года оправдал Кристиана Вульфа вследствие отсутствия убедительных доказательств. Прокуратура опротестовала этот вердикт.
