Глава 23. Близнецы
КОГДА в 1966 году в государственной больнице [психиатрической -
прим. ТСЕ 
] я впервые увидел близнецов
- Джона и Майкла, они уже были знамениты.
Итак, присмотримся к ним повнимательнее. С первого взгляда они и впрямь
кажутся невзрачными - эдакие гротескные Траляля и Труляля, неотличимые,
зеркальные отражения друг друга. Одинаковы их лица, жесты, характеры и
мысли, одинаковы и внешние проявления их болезни, поражения мозга и тканей.
Вот они, оба малорослые, с отталкивающе-непропорциональными головами и
руками, с ненормально высоким подъемом стопы, с 'волчьей пастью' и
монотонно-скрипучими голосами, с бесконечными тиками и причудами поведения,
с такой сильной близорукостью, что толстые стекла очков искажают их взгляд,
придавая им вид нелепых профессоров-лилипутов, которые постоянно на что-то
таращатся и указуют с неуместной, болезненной и абсурдной
сосредоточенностью.
Однажды я увидел, как с их стола упал коробок спичек, и его содержимое
рассыпалось по полу. 'Сто одиннадцать!' - одновременно закричали оба, и
затем Джон вдруг прошептал: 'Тридцать семь'. Майкл повторил это число, Джон
произнес его в третий раз и остановился. Мне потребовалось некоторое время,
чтобы сосчитать спички, - их было 111.
- Как вы могли пересчитать их так быстро? - спросил я и услышал в
ответ:
- Мы не считали. Мы просто увидели, что их сто одиннадцать.
- А почему вы прошептали 'тридцать семь' и повторили три раза? -
спросил я близнецов.
- Тридцать семь, тридцать семь, тридцать семь, сто одиннадцать, - в
один голос ответили они.
Это меня совсем уж озадачило. Их способность мгновенно видеть
стоодиннадцатность была удивительна, этакий 'абсолютный слух' на числа. Но они вдобавок еще и разложили
111 на множители, причем сделали это без всякого метода, не зная даже, что
такое 'множитель'. К тому моменту я уже убедился, что они неспособны
выполнять простейшие вычисления и не понимают умножения и деления, - и вот
теперь у меня на глазах они вдруг разложили составное число на три равные
части.
- Как вы это посчитали? - спросил я с любопытством - и в ответ опять
услышал путаные объяснения, сводящиеся к тому, что они не считали, а просто
'увидели'. Возможно, понятий для передачи этого действия вообще не
существует. Джон сделал жест тремя растопыренными пальцами, показывая что-то
неопределенное - то ли как они разрезали число натрое, то ли что оно само по
себе разделилось на три равные части в результате спонтанного числового
'распада'.
Моя реакция их сильно удивила, как будто это я был незрячим; жест Джона
отчетливо говорил о некой очевидной им, непосредственно воспринимаемой
реальности. Возможно ли, спрашивал я себя, что они каким-то образом прямо
усматривают характеристики чисел,
причем не как абстрактные атрибуты, а как доступные ощущению конкретные
свойства?
Наблюдая, как близнецы 'рассматривают' события и даты, я уже понял, что
они удерживают в памяти огромную мнемоническую ткань, гигантский, может
быть, бесконечный ландшафт, в котором факты существуют не только по
отдельности, но и в соотношении друг с другом. И все же неумолимая и
хаотическая документальная лента, крутившаяся в их мозгу, состояла главным
образом из изолированных эпизодов, а не из осмысленных отношений между ними.
Если близнецы были в
состоянии ухватить взглядом 'стоодиннадцатность', что мешало им усматривать
чудовищно сложные созвездия и плеяды чисел - видеть, распознавать,
соотносить и сравнивать, причем полностью чувственным, неинтеллектуальным
образом?
Возможно, - продолжал я цепь рассуждений, - сроднившиеся с числами
близнецы, одним взглядом схватывая 'стоодиннадцатность', могли видеть в уме
и всю числовую 'лозу', все ее числа-ветки, числа-листья и числа-ягоды.
Поразительная, быть может, абсурдная, почти немыслимая гипотеза - но ведь
все их способности, с которыми я уже познакомился, казались настолько
странными, что почти не поддавалось разумению. И, судя по всему, это была
лишь малая толика их талантов.
На этот раз я натолкнулся на близнецов случайно. Таинственно улыбаясь,
они сидели рядышком в углу в состоянии какого-то странного покоя и
блаженства. Стараясь их не спугнуть, я незаметно подкрался поближе и понял,
что они были погружены в какую-то особую, чисто числовую беседу: Джон
называл шестизначное число, Майкл, кивнув, подхватывал его, улыбался и,
казалось, пробовал на вкус, а затем сам отвечал шестизначным числом, которое
Джон в свою очередь принимал с глубоким удовлетворением. Близнецы были
похожи на двух знатоков вин, обнаруживших во время дегустации редкий букет и
смаковавших его. Незамеченный ими, я сидел неподвижно, как зачарованный,
пытаясь понять, что происходит.
Чем они занимались? Возможно, это была особого рода игра, но в ней
угадывалась такая торжественность, такая спокойная, созерцательная и почти
священная глубина, какой я никогда не встречал в обычных играх. Мне всегда
казалось, что возбужденно-рассеянные близнецы к этому не способны. Я
удовлетворился тем, что записал все числа, которыми они обменивались, -
числа, которые приводили их в такой восторг и которые они, слившись в единое
целое, так странно перебирали и смаковали.
Скрывался ли в этих числах какой-либо реальный, универсальный смысл,
думал я по дороге домой, или же они обладали только игровым и личным
смыслом, который часто возникает, когда братья и сестры изобретают
себе секретный шутливый язык? Мне пришли на память пациенты Лурии Леша
и Юра - однояйцовые близнецы с повреждениями головного мозга и нарушениями
речи. Лурия замечательно описывает, как они играли вдвоем, что-то лепеча
между собой на 'птичьем', невнятном, им одним доступном наречии*. Джон и
Майкл зашли еще дальше. Они не нуждались ни в словах, ни в полусловах и
просто перебрасывались числами.
....Добравшись домой, я первым делом вытащил таблицы степеней, множителей,
логарифмов и простых чисел - остатки того далекого и странного периода моего
детства, когда я сам слегка помешался на числах, 'видел' их и бредил ими.
Возникшее у меня подозрение теперь подтвердилось. Все шестизначные числа,
которыми обменивались близнецы, были простыми - то есть числами, которые без
остатка делятся только на себя и на единицу.
На следующий день я вернулся в больницу, прихватив с собой драгоценную
таблицу. Близнецы снова были погружены в свое числовое общение, но на этот
раз я тихо к ним подошел. Сначала они слегка растерялись, но, убедившись,
что мешать им я не собирался, возобновили прежнюю 'игру' с шестизначными
числами. Через несколько минут, решив поучаствовать, я рискнул назвать
восьмизначное число. Близнецы повернулись ко мне....
