Ты об этом?
------------------------------------------
Виктор Пелевин. Тайм-аут, или Вечерняя Москва
После банальной кончины, (взорвали козлы в собственном поршаке) Вован Каширский, наконец, очнулся. Он находился в странном тускло-сером пространстве, а под ногами была ровная плита из темного камня уходящая во все стороны, на сколько хватало зрения. Сквозь туман светили далекие и тусклые разноцветные огни похожие на лампочки гирлянды Нового Арбата, но Вован не успел к ним приглядеться, в вдалеке послышался тяжелый удар по камню, потом еще один и он содрогнулся от ужаса. Янлаван идет, - понял он.
Янлаван был огромен как многоэтажный дом и шел странно, поворачиваясь при каждом шаге вокруг оси, но такого момента, когда бы он повернулся к Вовану спиной не было, потому что у Янлавана не было спины, а вместо нее были вторая ***** и второе лицо. Если первое его лицо было бешено беспощадным, - Вован сразу вспомнил про одну гнилую разборку в Долгопрудном, на которую ну совсем не надо было ходить, то другое лицо было на редкость снисходительным
и добрым, и, видя его Вовчик уже ни о чем не вспоминал, хотел просто бежать к Янлавану и захлебываясь в слезах жаловаться на жизнь и в особенности смерть. Но шел Янлаван быстро, и поскольку в один момент Вовану хотелось кинуться от него прочь, а в другой, наоборот, изо всех сил побежать к нему, в результате он остался на месте и очень скоро Янлаван навис над ним как Пейзанская башня. А вот сейчас будит суд подумал Вован с оглушительной ясностью. Но суд оказался простой и нестрашной процедурой. Вован, на самом
деле, даже не успел всерьез испугаться или хотя бы зажмуриться. В руках у Янлавана появился странный предмет похожий на гигантскую мухобойку. Описав широкую дугу, она взлетела вверх и яростно страшное лицо, которое было в тот момент повернуто к Вовану, открыло рот и громовым голосом произнесло приговор: - Калдурас. Правда, это произошло не совсем так. На самом деле гневное лицо произнесло <кал>, но Янлаван повернулся на пятке, и доброе лицо
произнесло <дурас>. Получилось странное слово калдурас. Но Вован не успел ничего осмыслить потому, что с небес упала гигантская мухобойка и ударила его обухом как хоккейная клюшка по шайбе. Вован упал на какой-то заброшенной улице возле старой футбольной площадки. Был бы он жив, от такого удара, немедленно, отдал бы кому-нибудь душу. Но поскольку он был мертв, ничего не произошло, только было очень больно. Его сразу окружили не-то карлики, не-то дети, схватили за руки, куда-то потащили. По дороге они покатывались от
счастливого смеха и приговаривали низкими треснувшими голосами, - лучше колымить в Гондурасе, чем гандурасить на Колыме, лучше колымить в Гондурасе, чем гандурасить на Колыме. Свита подтащила Вована к двери, над которой висела табличка ЗАО РАЙ, Вован принял это как должное, недаром ведь он носил тяжелую цепь с гимнастом, и втолкнула внутрь. Дверь за ним закрылась, это его тоже не удивило, акционерное общество ведь было закрытого типа, и Вован оказался в маленькой комнатке. В ней стояла большая бронзовая сковородка,
при одном взгляде на которую становилось ясно, что вещь эта невероятно древняя, на стене над ней висел такой же древний бронзовый термометр непонятного принципа, у него внутри зеленела какая-то спираль, на циферблате к которому подходила грубая стрелка была только одна отметина. На другой стене висела инструкция под названием: к сведению акционера . То, что Вован прочел в этой инструкции, - наполнило его глубоким унынием. Как выяснилось,
содержанием его новой работы было охлаждать эту бронзовую сковородку таким образом, чтобы стрелка ни в коем случае не зашкаливала за отметку на циферблате. Но, что было самым жутким, - охлаждать ее надо было исключительно обнаженными ягодицами, причиной чего была некоторая древняя тайна, о которой инструкция говорила уклончиво, а в случае нежелания Вована
работать инструкция просто и без околичности обещала такое, что Вован понял, работать он будит. Вован посмотрел на сковородку и вздрогнул, она уже светилась явственным темнобогровым цветом, а стрелка успела чуть подняться до циферблату. Вован стал быстро читать инструкцию дальше. В случае если стрелка поднимется выше отметки, гарантировалось такое, что он стал быстро и нервно расстегивать штаны.
Прошло около месяца и Вован освоился на новом месте. Не таким уж оно было и страшным. На сковороде не надо было сидеть все время, она охлаждалась довольно быстро, правда по мучительности процедуру охлаждения ни с чем нельзя было сравнить. Но зато когда стрелка опускалась в самый низ циферблата, - можно было отдыхать довольно долго, - несколько часов пока она опять поднимется к отметке. Эти несколько часов инструкция называла тайм-аут. А в конце месяца случилась неожиданная радость. Черт из службы безопасности принес Вовану первую зарплату. Это была огромная картонная коробка с надписью: рангхиров, полную запаянную в пластик гринов. Столько бабок вместе Вован видел только раз в жизни после одной гнилой разборки в Долгопрудном, да и то ему ничего из них не досталось.
Довольно скоро у Вована установился новый распорядок: с воплями дожав стрелку до самой нижней отметки, он хватал свою коробку с деньгами, выскакивал на улицу, и, считая про себя секунды, мчался к одному из местных центров досуга. Их в радиусе силы досягаемости, так чтобы он успел добежать до места и вернуться назад до того как стрелка пересечет отметку, было два: клуб финансовой молодежи <Гайдар твейдер> и кафе <Мандавошка>, где собирались представители элитарных богемных кругов.
Разницы меду ними не было никакой. И тут, и там сидели темные фигуры в капюшонах, ни одного лица Вован так и не увидел, и пили что-то из глиняных чашек. Вован пробовал с ними заговорить с ними, но они ничего не отвечали, а времени на повторные попытки у него не было, надо было бежать назад.
Ходя вокруг сковородки, перед тем как сделать решительный прыжок он часто размышлял о том: колымит ли он в Гондурасе или все же гандурасит на Колыме, истина, похоже, была посредине. К такому выводу подталкивали не только собственные наблюдения, но и книжки которые ему принес черт из службы безопасности. Одну из них написал некий Кокс, а другую некий Сейси. По Коксу выходило, что он калдурасит на гоныме, а по Сейси, что он гонымит на калдурасе. Одна из них была по экономической философии, и в ней содержался
основной вопрос вечности - <авенебут это много?>, а вторая была по философской экономике, и в ней заключался основной ответ вечности - <ой - это до хрена>. Но главное, что Вован понял из книг, это то, что в жизни нет ничего слаще тайм-аута. Он это знал и сам, можно сказать, - чувствовал жопой, но книги объясняли, чтобы иметь возможность позволить себе этот тайм-аут, его надо постоянно откладывать и работать, работать и работать, потому что люди, вся жизнь у которых проходит в одном непрерывном тайм-ауте, - никогда не накопят достаточно денег, чтобы позволить его себе хоть
когда-нибудь.
Вскоре Вован узнал, что в обоих кабаках у пацанов из службы безопасности можно взять коксу. Правда, когда Вован услышал, сколько этот кокс стоит, он чуть не припух, всей его коробки с гринами хватало только на одну дорожку. Но у службы безопасности были свои резоны: возить сюда кокс было куда сложнее, чем в Москву. Кстати, эти пацаны были совсем свои, тамошние черти. Вован уже давно прятал свои хибари в таз с водой, куда иногда опускал на несколько минут зад, а черт, приносивший ему зарплату,
делал вид, что ничего не замечает. В ответ Вован не замечал того, что коробка с гринами была распечатана и некоторые пластиковые упаковки разорваны. Словом шла нормальная коммандная игра. Да и потом ничего другого на эти бабки купить было толком нельзя, так, что Вован жадничал недолго.
Купив коксу на одну дорожку, он вытягивал его сквозь свернутую банкноту и выходил из мандовошки на пленер, и тут наступали те три минуты, которые он ждал каждый месяц. С души отступала тяжесть, смутные огни в тумане наливались забытой красотой, и он бывал почти счастлив. По этому, когда однажды в самом начале второй минуты пленера к нему подошел какой-то странный ангел в темных очках Rew Bend, он вздрогнул и испугался, что выстропанный кайф обломится. - Слушай, - сказал ангел, озираясь по сторонам.
Че ты здесь так маешься? Пошли отсюда, тебя здесь никто не держит. -
Да?, -недружелюбно сказал Вован, чувствуя, как по зеркалу кайфа поползла мелкая противная рябь.
- Куда же это я пойду? У меня здесь зарплата.
- Да ведь твоя зарплата гавно, - сказал ангел - На нее ведь все равно ничего не купишь.
Вован смерил ангела взглядом, - Знаешь, что, ***, лети-ка отсюда. Ангел, судя по всему, обиделся. Взмахнув крыльями, он взвился в черное небо и скоро превратился в крохотную снежинку летящую вертикально вверх.
Вован чуть приподнялся на задних ногах и задумчиво поглядел на далекую цепочку тусклых огней. Зарплата гавно, а - повторил он недовольно, - Вот ***. Небось, и Сейси читали, и Кокса, знаем, знаем. Зарплата на самом деле охуеннная, просто такой дорогой ******.
-----------------------------------------------
