Валентин2020
Привіт!
Статус: Офлайн
Реєстрація: 16.01.2021
Повідом.: 12
Реєстрація: 16.01.2021
Повідом.: 12
Распределение и первобытный коммунистический рай
Тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, порождая иллюзию полной вседозволенности, настолько устраивало господствующую партийную номенклатуру, что не могло быть и речи об использовании какой-либо другой, более приемлемой формы экономической организации советского общества. Огромная толпа титулованных идеологов от экономических, исторических и политических наук настойчиво выискивала всевозможные несуществующие преимущества общественно-экономических отношений нового типа, обосновывая их с помощью наукообразной словесной эквилибристики. Со своей стороны партийное руководство страны представляло многочисленные несообразности так называемого социалистического образа хозяйствования, являвшиеся следствием врожденных системных пороков, то ли в качестве пережитков проклятого капиталистического прошлого, то ли в качестве досадных незначительных недоразумений, то ли в качестве естественных трудностей первопроходцев. В действительности тотальное централизованное распределение превратило народное хозяйство страны в единое огромное многопрофильное предприятие, эффективность деятельности которого соответствует эффективности натурального хозяйства. Такая производственная и экономическая организация не позволила обеспечить производство предполагавшейся социалистической достаточности материальных благ, не говоря уже о сказочном коммунистическом их изобилии.
Очевидная несостоятельность советской системы хозяйствования вызывает глубокие сомнения в практической целесообразности подобного изобретения. Что касается его новизны, то уже сами создатели теории научного коммунизма, оглянувшись на досуге назад, обнаружили в необозримом историческом прошлом светлое будущее всего человечества в виде светоча коммунизма первобытного. В качестве наглядных примеров повсеместного распространения в глубокой древности первобытного коммунизма Маркс указывает на сохранившиеся в первозданном виде островные и другие изолированные сообщества, объясняя достаточно длительное благополучное и бесконфликтное их существование отсутствием частной собственности на средства производства и природные ресурсы. Между тем отсутствие частной собственности объясняется распространением натурального хозяйствования. Длительное благополучие обеспечивалось достаточным постоянством благоприятных природных условий и временной недосягаемостью для завоевателей всех времен и народов. Бесконфликтность существования представляется достаточно спорной из-за необходимости постоянного регулирования численности островного населения, которое могло осуществляться только стихийным образом.
Оказавшиеся на обочине мирового общественно-исторического процесса островные и другие изолированные древние сообщества так и застыли в своем развитии на самом примитивном уровне общественной, экономической и производственной организации, свидетельствующем не о существовании первобытного коммунизма, а о том, что длительное благополучие никак не способствует ускорению общественного прогресса. Североамериканские ******ы, например, жившие в достаточно благоприятных природных условиях, бок о бок с огромными стадами бизонов, значительно задержались в своем развитии, не продвинувшись дальше томагавка. Они не осваивали даже близлежащие земли, не говоря уже о заморских территориях. Однако и их будущее не выглядело полностью бесперспективным. Сейчас нельзя с достаточной уверенностью утверждать о том, что они сняли больше шкур с бизонов, чем скальпов друг у друга. Хотя и не очень скоро, но им предстояло изобрести механизм для одновременного снятия скальпов с нескольких голов. Находившиеся в самом круговороте мирового разбоя французы, например, развились намного быстрее до способности изобрести механизм для одновременного снятия нескольких человеческих голов. Однако североамериканским ******ам не суждено было самостоятельно пройти свой эволюционный путь развития, так как не менее французов продвинутые английские переселенцы окончательно загнали их в глухой угол в виде резерваций. Получается, что имевшие место периоды достаточно длительного благополучного существования древних сообществ не отличались особыми достижениями ни в одной области человеческой деятельности. Более того, можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что если бы постоянное коммунистическое изобилие бананов сопутствовало существованию оказавшихся прототипом человека древних обезьян, то и в настоящее время все мы были бы теми же самыми обезьянами.
Для того, чтобы выяснить степень светлости нашего далекого прошлого, обратимся к так называемому неписаному периоду в истории человечества, характеризовавшемуся отсутствием товарно-денежных отношений. Примитивность первых орудий труда, несовершенство способов производства, непостоянство благоприятных природных условий не могли обеспечить первобытным сообществам необходимый ежедневный достаток пищи. Почти постоянная в ней потребность, во многих случаях весьма настоятельная вызывала возникновение значительных внутренних раздоров, завершавшихся в некоторых случаях необратимым распадом отдельного древнего сообщества. В таких условиях его устойчивое состояние могло быть обеспечено только посредством единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности на основе самой жестокой единоличной власти. Единоличное распределение и единоличная власть господствовали в качестве единственно возможных форм экономической и общественной организации древних сообществ за 4-6 тысяч лет до нашей эры, если справедливо соответствующее утверждение Маркса, относившего именно к этому времени возникновение в Вавилонии наиболее ранних отношений товарообмена.
Ликвидация в СССР несуществующей частной собственности на совместно используемые средства производства обусловила устранение реальных товарно-денежных отношений. В результате таких безответственных революционных действий советское общество тотчас оказалось за той, скрывающейся во мгле тысячелетий чертой, из-за которой до нас не дошло никаких исторических сведений о существовавших тогда формах общественной, экономической и производственной организации. Полученный в масштабах поверженной страны плачевный результат назвали в соответствии гегелевскими бреднями диалектическим скачком. В соответствии с гегелевским же изобретением в виде диалектики развитие человеческого общества происходит по восходящим виткам некоей диалектической спирали, последовательно в чем-то повторяясь на каждом новом, более высоком своем уровне. История действительно повторилась, но только с точностью до наоборот, так как в данном случае диалектическая спираль оказалась нисходящей. Устранение товарно-денежных отношений обусловило повторение единоличного распределения в виде распределения тотального централизованного, а единоличной власти – в виде тоталитарной диктатуры. Вот такое, поразительное сходство, заключающееся в полном подобии самого передового, якобы, общественно-экономического строя почти что наиболее примитивной человеческой организации, существовавшей еще тогда, когда никакой другой и быть не могло, обнаруживается между коммунизмом научным и первобытным. Оказывается, что действие законов гегелевской диалектики полностью согласуется с поворотами пресловутого дышла, а вся ее премудрость заключается в том, чтобы представить не совсем даже удачные аналогии в виде основополагающих универсальных законов развития природы и человеческого общества.
Испытав на себе все прелести научного коммунистического рая, мы в некотором отношении оказались в условиях современников первобытного коммунизма. Приобретенный практический опыт позволяет с достаточной уверенностью утверждать о том, что наши древние предки заплатили развитию человеческой цивилизации не меньше нашего. Не довелось им расслабленно блаженствовать в первобытных коммунистических райских кущах. На своей собственной шкуре, которая была ничуть не толще нашей, они вынесли более чем достаточно невзгод и лишений в процессе непрерывной борьбы за свое выживание в неблагоприятных, а порой и враждебных природных условиях. Не меньше жестокости и несправедливости, о которых сейчас можно только догадываться, досталось им от произвола единоличной власти.
Более пристальный взгляд на выявленное соответствие единоличного распределения и тотального централизованного, а также единоличной власти и тоталитарной диктатуры наталкивают на мысль о том, что советские трудящиеся являются всего лишь пришельцами из того самого, необозримого исторического прошлого, в котором они пребывали в качестве простых первобытных трудящихся. Никак нельзя сказать, что это были советские первобытные трудящиеся, так как обнаружить в несуществующем первобытном коммунизме еще и Советы первобытных трудящихся не смог никто, даже прищурившийся Ленин. В результате получаем начальное звено просматривающейся в истории развития общественных отношений последовательности, которая выглядит теперь следующим образом: первобытный трудящийся – раб – крепостной – рабочий – ?. Вот только там, вместе с первобытным трудящимся, находится самое подходящее место для трудящегося советского, так как в любом другом месте он будет выглядеть самым настоящим недоразумением. Да и советские трудящиеся были не совсем советскими. Хотя Советы существовали в действительности, с советскими трудящимися никто, никогда и ни о чем не советовался.
Таким образом, мы можем быть уверенными в том, что пришествие научного коммунизма с его сомнительным достоинством в виде полного и постоянного изобилия нам не угрожает даже в самом отдаленном будущем.
В.Я. Мач.
Тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, порождая иллюзию полной вседозволенности, настолько устраивало господствующую партийную номенклатуру, что не могло быть и речи об использовании какой-либо другой, более приемлемой формы экономической организации советского общества. Огромная толпа титулованных идеологов от экономических, исторических и политических наук настойчиво выискивала всевозможные несуществующие преимущества общественно-экономических отношений нового типа, обосновывая их с помощью наукообразной словесной эквилибристики. Со своей стороны партийное руководство страны представляло многочисленные несообразности так называемого социалистического образа хозяйствования, являвшиеся следствием врожденных системных пороков, то ли в качестве пережитков проклятого капиталистического прошлого, то ли в качестве досадных незначительных недоразумений, то ли в качестве естественных трудностей первопроходцев. В действительности тотальное централизованное распределение превратило народное хозяйство страны в единое огромное многопрофильное предприятие, эффективность деятельности которого соответствует эффективности натурального хозяйства. Такая производственная и экономическая организация не позволила обеспечить производство предполагавшейся социалистической достаточности материальных благ, не говоря уже о сказочном коммунистическом их изобилии.
Очевидная несостоятельность советской системы хозяйствования вызывает глубокие сомнения в практической целесообразности подобного изобретения. Что касается его новизны, то уже сами создатели теории научного коммунизма, оглянувшись на досуге назад, обнаружили в необозримом историческом прошлом светлое будущее всего человечества в виде светоча коммунизма первобытного. В качестве наглядных примеров повсеместного распространения в глубокой древности первобытного коммунизма Маркс указывает на сохранившиеся в первозданном виде островные и другие изолированные сообщества, объясняя достаточно длительное благополучное и бесконфликтное их существование отсутствием частной собственности на средства производства и природные ресурсы. Между тем отсутствие частной собственности объясняется распространением натурального хозяйствования. Длительное благополучие обеспечивалось достаточным постоянством благоприятных природных условий и временной недосягаемостью для завоевателей всех времен и народов. Бесконфликтность существования представляется достаточно спорной из-за необходимости постоянного регулирования численности островного населения, которое могло осуществляться только стихийным образом.
Оказавшиеся на обочине мирового общественно-исторического процесса островные и другие изолированные древние сообщества так и застыли в своем развитии на самом примитивном уровне общественной, экономической и производственной организации, свидетельствующем не о существовании первобытного коммунизма, а о том, что длительное благополучие никак не способствует ускорению общественного прогресса. Североамериканские ******ы, например, жившие в достаточно благоприятных природных условиях, бок о бок с огромными стадами бизонов, значительно задержались в своем развитии, не продвинувшись дальше томагавка. Они не осваивали даже близлежащие земли, не говоря уже о заморских территориях. Однако и их будущее не выглядело полностью бесперспективным. Сейчас нельзя с достаточной уверенностью утверждать о том, что они сняли больше шкур с бизонов, чем скальпов друг у друга. Хотя и не очень скоро, но им предстояло изобрести механизм для одновременного снятия скальпов с нескольких голов. Находившиеся в самом круговороте мирового разбоя французы, например, развились намного быстрее до способности изобрести механизм для одновременного снятия нескольких человеческих голов. Однако североамериканским ******ам не суждено было самостоятельно пройти свой эволюционный путь развития, так как не менее французов продвинутые английские переселенцы окончательно загнали их в глухой угол в виде резерваций. Получается, что имевшие место периоды достаточно длительного благополучного существования древних сообществ не отличались особыми достижениями ни в одной области человеческой деятельности. Более того, можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что если бы постоянное коммунистическое изобилие бананов сопутствовало существованию оказавшихся прототипом человека древних обезьян, то и в настоящее время все мы были бы теми же самыми обезьянами.
Для того, чтобы выяснить степень светлости нашего далекого прошлого, обратимся к так называемому неписаному периоду в истории человечества, характеризовавшемуся отсутствием товарно-денежных отношений. Примитивность первых орудий труда, несовершенство способов производства, непостоянство благоприятных природных условий не могли обеспечить первобытным сообществам необходимый ежедневный достаток пищи. Почти постоянная в ней потребность, во многих случаях весьма настоятельная вызывала возникновение значительных внутренних раздоров, завершавшихся в некоторых случаях необратимым распадом отдельного древнего сообщества. В таких условиях его устойчивое состояние могло быть обеспечено только посредством единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности на основе самой жестокой единоличной власти. Единоличное распределение и единоличная власть господствовали в качестве единственно возможных форм экономической и общественной организации древних сообществ за 4-6 тысяч лет до нашей эры, если справедливо соответствующее утверждение Маркса, относившего именно к этому времени возникновение в Вавилонии наиболее ранних отношений товарообмена.
Ликвидация в СССР несуществующей частной собственности на совместно используемые средства производства обусловила устранение реальных товарно-денежных отношений. В результате таких безответственных революционных действий советское общество тотчас оказалось за той, скрывающейся во мгле тысячелетий чертой, из-за которой до нас не дошло никаких исторических сведений о существовавших тогда формах общественной, экономической и производственной организации. Полученный в масштабах поверженной страны плачевный результат назвали в соответствии гегелевскими бреднями диалектическим скачком. В соответствии с гегелевским же изобретением в виде диалектики развитие человеческого общества происходит по восходящим виткам некоей диалектической спирали, последовательно в чем-то повторяясь на каждом новом, более высоком своем уровне. История действительно повторилась, но только с точностью до наоборот, так как в данном случае диалектическая спираль оказалась нисходящей. Устранение товарно-денежных отношений обусловило повторение единоличного распределения в виде распределения тотального централизованного, а единоличной власти – в виде тоталитарной диктатуры. Вот такое, поразительное сходство, заключающееся в полном подобии самого передового, якобы, общественно-экономического строя почти что наиболее примитивной человеческой организации, существовавшей еще тогда, когда никакой другой и быть не могло, обнаруживается между коммунизмом научным и первобытным. Оказывается, что действие законов гегелевской диалектики полностью согласуется с поворотами пресловутого дышла, а вся ее премудрость заключается в том, чтобы представить не совсем даже удачные аналогии в виде основополагающих универсальных законов развития природы и человеческого общества.
Испытав на себе все прелести научного коммунистического рая, мы в некотором отношении оказались в условиях современников первобытного коммунизма. Приобретенный практический опыт позволяет с достаточной уверенностью утверждать о том, что наши древние предки заплатили развитию человеческой цивилизации не меньше нашего. Не довелось им расслабленно блаженствовать в первобытных коммунистических райских кущах. На своей собственной шкуре, которая была ничуть не толще нашей, они вынесли более чем достаточно невзгод и лишений в процессе непрерывной борьбы за свое выживание в неблагоприятных, а порой и враждебных природных условиях. Не меньше жестокости и несправедливости, о которых сейчас можно только догадываться, досталось им от произвола единоличной власти.
Более пристальный взгляд на выявленное соответствие единоличного распределения и тотального централизованного, а также единоличной власти и тоталитарной диктатуры наталкивают на мысль о том, что советские трудящиеся являются всего лишь пришельцами из того самого, необозримого исторического прошлого, в котором они пребывали в качестве простых первобытных трудящихся. Никак нельзя сказать, что это были советские первобытные трудящиеся, так как обнаружить в несуществующем первобытном коммунизме еще и Советы первобытных трудящихся не смог никто, даже прищурившийся Ленин. В результате получаем начальное звено просматривающейся в истории развития общественных отношений последовательности, которая выглядит теперь следующим образом: первобытный трудящийся – раб – крепостной – рабочий – ?. Вот только там, вместе с первобытным трудящимся, находится самое подходящее место для трудящегося советского, так как в любом другом месте он будет выглядеть самым настоящим недоразумением. Да и советские трудящиеся были не совсем советскими. Хотя Советы существовали в действительности, с советскими трудящимися никто, никогда и ни о чем не советовался.
Таким образом, мы можем быть уверенными в том, что пришествие научного коммунизма с его сомнительным достоинством в виде полного и постоянного изобилия нам не угрожает даже в самом отдаленном будущем.
В.Я. Мач.