Йобана русня

Надо мной иногда (часто) смеются снобоподобные москвичи, напыщенные новосибирские айтишники, просто россияне, которые и "поуехи" и "здесьмоиродины", но я напомню (о чём уже писал раньше), что такое Россия.
Россия это СТРЕСС.
Бесконечный беспросветный постоянный Стресс Стабильности или Стабильный Стресс — кому как больше нравится.
Такой, какой я её запомнил, когда мне не посчастливилось прожить в ней, бесконечные 12 лет.

Утром просыпаешься от холода, трубы не греют. А вечером приходишь — там плюс 55, завял фикус и кот.
Помня про длинную очередь в транспорт торопишься с одеждой и завтраком. Сразу подумать, что ноги оттопчут и грязь солевыми разводами — надо взять чем отереть.
Открыл воду из крана почистить зубы, ждёшь когда отплюётся и стечет ржавчина. Вода пахнет лягушками, маринованными в хлорке: а может зубы тогда вовсе не чистить (вспоминаешь про мятную конфету в кармане куртки)?
Сосед сверху громко кричит на дочь, топот, что-то падает. А вечером они бегают по голове под ритмы репертуара водителя маршрутки.
Туалетная бумага без дырки и перфорации, цветом и мягкостью асфальта. Ещё и узкая. Мысль: «Может это у меня жопа широкая?!»
С обшарпаной плиты снимаешь чайник, в котором столько накипи, что проржавевшее дно не течёт.
Аромат хлорки в воде, на чае масляные разводы. Опять пахнет сыростью подвала и лягушкой, вода просто стухла.
Сосиски невозможно есть варёными, но и сырыми страшновато: Вчера был на мясокомбинате, обозревал там достижения и прорывы, дак в коридорах видел крыс размером с кошку, которые бегут в зал переработки мяса. Думаешь, «Ладно, лучше сварю». Но пока курил в форточку, передержал минуту и этого хватило чтобы они стали серой слоящейся варёной газетой, плавающей в красной воде.
Плавленый сыр «Дружба» невозможно развернуть из упаковки. Она создана для мазохистов. Может проще завернуть в промасленную бумагу?
От кусочка хорошего шоколада «Алёнка» во рту чувство, что укусил за свечку метрополита Гундяева.
С вечера обувь высохла и теперь стоит подле двери вся в белых дизайнерских разводах, подошва в грязи. Переворачиваешь брюки — там капли грязи чуть не до пояса. Где щётка?
Выходишь в подъезд, ключ закрывает сначала одну дверь, потом другую. Гулкое эхо железа по железу, тонкая жесть китайской двери дрожит как пекинесс на приёме у ветеринара.
Кнопки лифта чёрные, из двух десятков целые только 3. Нажимаешь с краешку, чтобы пальцем в дырку не попасть.
Плафон на площадке светит тускло, потому что его лампочку на 60 ватт загораживает мутное грязное стекло в побелке и паутине, венчающее амбарный замок решётки, спасающей плафон от любимых соседей по кондоминиуму.
На первом этаже из полсотни почтовых ящиков целых 5. Или 2? Твой ящик вообще без дверки, потому что почта состоит на 99 процентов из бесплатных газет и листовок с рекламой то пиццерии, то похоронного общества с очень ограниченной ответственностью.
Во дворе надо аккуратно пройти между ям - они глубже чем кажется, поскольку покрыты грязью с чёрным, будто уголь, снегом. Идёшь и дивишься выхлопу машин, пытающихся выехать из плена раскуроченного двора: дым из их труб и делает снег чёрным?
Аккуратно, не беги слишком быстро (хотя уже опаздываешь), потому что рядом идёт свора бродячих собак. А через день и в том же месте где идут собаки, может идти сосед на четвереньках, который потому не болеет, что вместо крови спирт. С ним тоже аккуратно и на дистанции — он намедни блеванул прямо на пробегавшую мимо бездомную псину. А вдруг вместо псины можешь быть ты?!
На остановке не курит только сама остановка, да и то потому что давно мёртвая от своего состояния. От скуки и в ожидании транспорта читаешь объявления чуть пониже трафаретной надписи «Расклейка объявлений запрещена!», держишься подальше от алкаша-десантника и десантника-алкаша.
Объявления говорят о том, что профессия «Журналист» выбрана тобой явно неудачно. Чешешь затылок.
Ожидание транспорта ещё более бесконечно от присутствия расписания, которое не соблюдается и просто висит со времён Совка (?). Ждуны, словно капитаны дальнего плавания, всматриваются в мутную даль загазованного утра, высматривая спасительный ковчег своей маршрутки.
Еще на подъезде её и остановки, уже выходишь на дорогу, попутно составляя план прорыва на подножку, потом так, потом вот так, в салон.
Водитель и дорога создают на теле минимум один новый синяк в совершенно рандомном месте, ожидаемо на говнодавы наступили, поэтому мысленно хвалишь себя за то, что в сумке уже везешь с собой чистые ботинки "для эфира".
Уронив на пол деньги, передаваемые за проезд, испачкал руки в каком-то дерьме, шаря под сиденьями в их поисках. Извиняешься, достаёшь рубли из своего кошелька. Ловишь на себе взгляды сомаршрутчиков, говорящих тебе «Ты идиот...».
"Место для удара головой" существует, да. Проверяешь на себе снова и снова, в этот раз прижавшись к двери на повороте и очередной ямке.
Выпрыгнув чуть не аккуратно и не осторожно, поскальзываешься и падаешь на скользкую чёрную снегокашу поверх асфальта, содрав кожу на ладони и испачкав колено. Никто не поможет встать, ты ведь сам упал. Отряхнись от "снега", песка, дерьма, бычков, харчков. Ладно, руки помою на работе. Отираешь о чёрную штанину...
Пока идёшь, весь во внимании чтобы не грохнуться, видишь как то тут то там люди таки падают.
Но ты же кошка, доползаешь быстро и аккуратно.
На работе надо отключиться и не видеть лиц коллег, чтобы не портить себе отсутствующее настроение. На работе надо отключиться и не видеть лиц собеседников, чтобы не сказать в микрофон «Иди ка ты нахуй и ты нахуй тоже!». И на монтаже помолчи, заткнись лучше. Как у редактора настроение сегодня? Можно заходить? Опять запорол пять сюжетов из шести? Может сменить профессию, чтобы, наконец, говорить что хочется?!
Голод гложет уже в 10-ть утра, потому что сосиски есть не стал.
По радио бухтит реклама, словно марсианская: купить это жилье, эту турпутёвку, этот автомобиль и ещё много чего просто невозможно, даже проработав 100 лет. Для кого мои коллеги клепают это, блядь?!
Пока мотался в поисках сюжетов, дотянул до обеда. Ладно, что там в кошельке имеется? О! Можно купить сосиску в тесте или беляш на улице, оба чуть тёплые и очень условно съедобные. Изжога идёт как бесплатное приложение, вместо второй салфетки.
Проходит ещё один бессмысленный день и наступает вечер, который открывается новой битвой за место в троллейбусе с пересадкой на маршрутку.
Меня до сих пор преследует звук "тра-та-та" на задней площадке его, я до сих пор не знаю что это так там бьётся. Сердце троллейбуса?
А в маршрутке кто-то пустил шептуна, пару человек морщится, но все молча уткнулись в телефоны или в окно.
Доехав почти до своей остановки кричишь чтоб остановили, иначе за орущими зоновский блатняк солистами, водитель проезжает дальше.
Заходишь в магазин по пути, аккуратно и очень осторожно обходя: ямы, лужи с грязью, наледь блестящую в фонаре или луне, переполненные урны, свалку мусора, полицейский "бобик", вездес(с)ущих бродячих собак, алкашей, группу пьяных подростков, солевых, пьяных погранцов, строителей из средней Азии, бабок с мешками семечек, кавказских и азиатских парней на кортанах и в припаркованных тачках.
Ты, наконец, в магазине и должен оставить сумку в ящике хранения — это обязательно.
В проходе меж стеллажей запах водки, кто-то уронил бутылку на пол или просто прошёл с перегаром.
Удивляешься ценам на обычные продукты и берёшь подешевле то, что проверено годами. Плюс ещё маленькую штучку побаловать себя. Позже, дома, она оказывается абсолютно несъедобной, но упаковка кричит надписью «Сделано по ГОСТу».
На кассе тебе кажется, что ты самый нищий, пока не увидишь как бабушка-пенсионер, стоящая перед тобой, смотрит в свой крошечный кошелёчек.
Из магазина надо идти быстро, обходя все тёмные углы и личностей.
Сразу в лифт, не по лестнице.

Дома.
Пахнет газом.
Путен вперемешку с «Поле чудес».
 
Screenshot_20240129_012730.png
 
Назад
Зверху Знизу