Йобана русня

Дмитрий Миропольцев ·
Подписаться​

1 дн. ·


«Он мудак и я мудак»: почему частушка про украденный дизель станет главной моделью выживания олигархов в РФ
Фольклорная фраза «Он мудак, и я мудак, у нас дизель спиздили» идеально описывает суть топливного кризиса. Без сложной терминологии и графиков Минэнерго. Это точный диагноз каскадного коллапса, в котором оказалась российская экономика, где за закрытыми дверями идет жесткий дерибан дефицитного ресурса.
Схема прагматична до ужаса: весь свободный дизель в стране будет централизованно «скручен» и переправлен ради спасения «Колмара», пока Кузбасс будет тихо умирать.
Слой 1. «У нас дизель спиздили» (Спасение «Колмара»)
«Колмар» — это флагманский актив, который верхушка не утопит ни при каких обстоятельствах. В условиях санкций, падения цен на уголь и логистического тупика БАМа предприятие находится на грани выживания. Чтобы гигантские горно-обогатительные комплексы в Якутии продолжали копать, им нужны эшелоны солярки ежедневно.
В условиях жесткого дефицита топливо не появится из ниоткуда. Его просто «сольют» из общего котла. По звонку сверху, через ручные квоты и спецраспределение, свободные объемы дизеля уедут на приоритетные дальневосточные разрезы.
Слой 2. «Он мудак» (Приговор для Кузбасса)
«Он» в этой схеме — это весь Кузбасс, который фактически оставляют без горючего ради чужого бизнеса, и транспортные артерии, которые не справляются с нагрузкой.
• Местные кузбасские разрезы, не имеющие такого лобби, столкнутся с физическим отсутствием солярки на нефтебазах. Тяжелые БелАЗы встанут, добыча рухнет, а за ней потянутся сокращения рабочих смен и невыплаты зарплат.
• На Транссибе и БАМе стоят одноколейки. Чтобы тащить грузы там, где нет электричества, нужны магистральные тепловозы. А они работают на дизеле. В итоге РЖД не на чем везти кузбасский уголь.
• Порт Тамань на юге и дальневосточные порты рискуют просто обнулиться. «Серые» танкеры ждут уголь, но доставить его к причалам физически некому и не на чем.
Слой 3. «И я мудак» (Ловушка для конечного бизнеса)
«Я» — это частный бизнес, аграрии и грузоперевозчики, которые доверились системе и теперь расплачиваются за это из своего кармана.
• Паралич магистральных фур: Груженая фура расходует в среднем 30–40 литров дизеля на 100 км. Ограничение в 20 литров на АЗС — это запас хода всего на 50 километров (без учета прогрева и работы рефрижератора). Чтобы залить один бак (600–1200 литров), водителю нужно отстоять в очереди и заправиться 30–50 раз подряд. Это физически невозможно.
• Конские убытки: Рейс, занимавший двое суток, теперь растягивается на неделю. Водители сжигают рабочее время в очередях, пока скоропортящиеся продукты для внутреннего рынка тухнут в пути из-за сорванных сроков.
• Петля штрафов: Крупные торговые сети не волнует дефицит топлива в стране. За каждый час просрочки они выставляют перевозчикам огромные неустойки по контрактам. Пытаясь спастись, владельцы фур заливают суррогатный дизель класса «Евро-3» (который правительство экстренно разрешило), наглухо убивают импортные топливные системы и остаются у разбитого корыта без запчастей из-за санкций.
Прагматичный итог
Формула сработала безупречно. Дизель «спиздили» на самом высоком уровне — системно и беспощадно. Спасение избранного бизнеса будет оплачено полным параличом Кузбасса и разорением внутренних перевозчиков. В этой схеме рядовые промышленники, логисты и жители регионов гарантированно остаются в дураках, оплачивая чужие элитные активы из своего кармана.
Москва снова пытается выстроить защитный купол вокруг себя. Чтобы в пределах МКАДа сияли витрины, без задержек работала доставка, а столичные автомобилисты не видели очередей на заправках, включается жесткое ручное распределение. Все остатки качественного дизеля «Евро-5» забирает центр. Регионам же милостиво оставляют право стоять в очередях за лимитами по 20 литров и гробить технику суррогатом.
Но в этот раз фокус может не пройти. Экономический эгоизм столицы столкнется с законами физики:
• Крах валютного локомотива в Сибири: Сибирь — это не только Кузбасс и уголь. Это гигантские карьерные комплексы по добыче золота, цветных металлов, железной руды, заводы химии и удобрений. Вся эта махина держится на дизельной генерации, тяжелой технике и маневровых тепловозах на неэлектрифицированных ветках. Обескровить Сибирь соляркой — значит обрушить добычу экспортного сырья, которое дает львиную долю налогов и валютной выручки в федеральный бюджет, из которого Москва себя и кормит.
• Продовольственная блокада с Юга: Логистика на Юге — это главная продовольственная артерия страны. Если южные аграрии сорвут сбор урожая и посевную из-за нехватки топлива, а южные порты и трассы встанут из-за топливного голода фур, в Москве начнется жесткий дефицит продуктов. Капитал в банках есть, но физически привезти еду в столичные распределительные центры будет некому и не на чем.
Земля в регионах богатая, но без солярки сырье само в порты не уплывет, налоги в бюджет не капнут, а фуры с едой до Садового кольца не доедут. Пытаясь спасти отдельные элитные активы и залить топливом саму себя, Москва рубит сук, на котором сидит. В этот раз в дураках останутся абсолютно все.