Я весь день после вчерашнего кино, а особенно после разговора президента с бойцами не нахожу себе места.
Вечером, поехав забирать старшего со школы, на светофоре, словила себя на том, что мне сигналят, а я плачу.
Я все не могла обличить в форму ответ на вопрос президента: «хлопці, а що робить війну треба закінчувати дипломатичним шляхом. Треба розмовляти з Путіним».
Я все не находила слов, как же вам, Владимир, обьяснить, что нет, я не хочу ТАК заканчивать войну. Не хочу.
Вот сейчас попробую объяснить. Проходите, садитесь, Владимир, костра у меня нет, у меня ремонт, поэтому можно прямо на пол. Обувь можно не снимать, штаны тоже. А теперь слушайТе.
Я не хочу чтобы оканчивалась война сдачей наших территорий, я не хочу чтобы людей бросали в серой зоне, я не хочу Донецкой народной республики в составе Украины, и вот почему, Владимир.
Да, я гребаная ПТСР-шица, которая никогда не забудет как плакала над 300-ми метрами чёрной плёнки на трупы для наших ребят в углу на Жилянской.
Я никогда не забуду как мы договаривались о выносе наших на ноль, а потом как мы их раненных выдрали с россии.
Я никогда не забуду маму Вани, которой я первой кричала в трубку: «не едьте по всем больницам Украины, Ваня в морге».
А сколько таких матерей было.
Знаете как мне кричали: «где тело моего сына?»
Вы знаете что отвечать на такие вопросы когда тела нет, оно сгорело полностью и как утешить мать, которой и похоронить по сути нечего?
Я никогда не забуду ее крик в трубку. Животный, страшный, убивающий крик матери, которая осознала что потеряла ребёнка.
Я никогда не забуду по 5 бортов в день раненных.
Я никогда не забуду Зеленополье.
И расстрел в полях наших ребят.
А потом повторный расстрел колоны с телами, которая от туда выходила.
Я никогда не забуду, как я уговаривала водителя рефрижератора поехать за телами в Донецк, предварительно выкупив их у сепаров.
А Запорожский морг, Владимир, я даже тебе не пожелаю увидеть то, что видела я. Иловайск.
У меня по сей день в телефоне смс:
«прощай, и прошу, не забудь моих детей».
И я не забываю, Владимир.
Я никогда не забуду аэропорт. Месяц не отдавали сепары тела, издевались над родственниками убитых, с их же телефонов. Я никогда не забуду папу мальчика в ботиночках, который мне звонил месяц, а через месяц по ботиночкам его и идентифицировали. Как я глотая слезы не могла ему сказать, что тело отдали, а он тоже плакал и говорил:
«Не плачь, доця, я знаю что он умер, мне бы его похоронить, он был в ботиночках, я ему сам покупал».
Я ещё очень много чего не могу забывать, Владимир, и да, я не хочу окончания войны на таких условиях.
Потому что той стороне веры нет.
И да, вы разведёте войска, а эта вся сволочь полезет дальше, и у нас будут опять закупка мешков для трупов, раненые, и убитые горем родители.
Там каждый метр земли окроплен кровью. Там наша земля, наши люди, и они не хотят отвода наших войск.
А я не хочу ещё раз переживать те 3 года ужаса, которые я пережила, пока вы, Владимир, шутили.
Мне не нужен мир такой ценой.
Дана Яровая
